Мы из Кронштадта. Встреча.

- И как оно обстоит?

- Живёт себе власть и максимально заботится о народе, ибо всегда живёт его соками.

- Не замечал, что хорошо власть о публике заботится! – уверенно возразил Виктор.

- Максимально не значит хорошо. Как умеет. Эта забота объедает паразитов. Они могли бы сожрать больше, но много тратится "впустую", зазря – то есть на этот самый никчемный народ, быдло гадкое. Они, паразиты-элита начинают расшатывать власть, соблазняя народ, что он мог бы жить и лучше, да начальство мешает. Потом свергают законную власть и народ начинает жить хуже. Гораздо хуже, потому как не для него революция делалась.

- Как - то странно звучит – немного ошалел от услышанного барон.

- Сам посмотри. Революции делают не нищие и босые – а публика сытая и зажравшаяся. Потом приходит реакция - в нашем случае большевики. Она восстанавливает, как было, с поправкой на реалии. Лозунги могут быть любые, хоть мировая революция. Но суть одна - вернуться к единственно возможному способу жить в этом биоценозе. Всё другое гибель.

- Сам посуди – кто орал-то? Не работяги. А завтра не удивлюсь, если и работяги орать будут. Ты ж сам их знаешь – дизайнеры тебе в наследство самых бессмысленных оставили. Им лапши развесить несложно, они и так уши развесят – уверенно напророчила Мелания.

- Вы так уверенно это говорите – поразился барон.

- Дык борьба за власть в принципе одинакова. И бабы твои – тебя не поддержат.

Виктор засопел носом, возражать не стал. Он просто посмотрел вопросительно.

- Ты полагаешь они тебе благодарны что ты им жизнь спас? Благодарность нынче не в моде. Для них ты злобное начальство, не отец родной, хотя и к папашам своим они тоже не очень-то хорошо при жизни относились.

- Валерия, и те, что в пятерки все-таки объединились?

- Отнюдь - как раз наоборот в тех пятерках наверняка именно так - бабы-то тож весьма по сексу истосковались. И те мужчинки им сейчас один свет в окошке. Новая прекрасная жизнь вот-вот начнется, только тебя спихнуть надо.

- Да они что - такие дуры? – недоверчиво возразил барон.

- Ну конечно – дуры. Не помнишь ты что ли, как перед самой Бедой были все эти майданы и цветные революции? Ни одного раза публики после этого жить лучше не стало, все же это видели, и тут же сами устраивали у себя погром с разорением. Хоть кого -нибудь остановило то, что всех остальных получилось плохо? Люди думать не умеют и не хотят. Боюсь, что тебе придется завтра пару оголтелых пристрелить, которые за базаром следить не будут. Остальных надо будет гнать на работу - ров вокруг деревни копать, плетень ставить. Так что угодно лишь бы заняты были. Как раз месяца на два работа. Иначе все кончится для них же хуже некуда – с мрачной уверенностью сказала старуха.

- На нас им плевать. Они о себе то подумать не могут, куда уж про нас размышлять.