На пути долга

— Ты слишком леди, — хмыкнул с усмешкой на губах демон, с нежностью глядя на Анну. — Заслуга леди Мирай. Она превратила тебя в подобие себя — благонравная до приторности, тихая до нелепости, невинная до ужаса при мыслях о чем-то большем, чем поцелуй.

В словах Хасина была добрая насмешка, а глаза лукаво сияли под укоризненным взглядом принцессы.

— По-твоему я должна быть похожа на Лили в этом плане и ее фрейлин? — проворчала девушка.

— Нет. Тебе просто нужно быть посмелее. Прояви любопытство, избавься от излишней чопорности — и тебе самой станет проще. Мир большой, Анна, и он не будет прятать от тебя свои пороки и откровения, потворствуя твоей невинности и смущению.

Ежедневные прогулки и обеды на свежем воздухе вошли в привычку, пусть все остальное время Хасин с Анной продолжали проводить в своей комнате — девушка отчаянно и упрямо не желала выходить в мир. Все так же по большей части молча и в тишине, все так же едва отпуская его от себя. Тот короткий диалог в первый день в саду мало что изменил в настроении и состоянии принцессы. Она была погружена в себя, свои мысли, а точнее — в попытки избавиться от них. Она не желала слушать Хасина и его уговоры выйти — просто, чтобы он был рядом и не оставлял ее ни на минуту. Она и сама не могла объяснить себе этой потребности в нем, не могла понять, почему так нуждается в его близости — физической и моральной, когда он просто молчит рядом с ней и лишь его тихое дыхание успокаивает ее.

И некоторое время демон потворствовал ее прихотям и капризам, понимая, что ей нужно это время, чтобы убедиться в том, что она не одна, привыкнуть к мысли, что как только она закроет глаза — он не исчезнет. И в какой-то мере он наслаждался их уединенностью не меньше, чем девушка.

Странные чувства овладевали им от понимания того, насколько он необходим и важен своей Амани, насколько она зависима от него во многих отношениях. Это заставляло его чувствовать себя дорогим и любимым — странное желание, учитывая его независимость от чувств и эмоций окружающих. Ему никогда не требовалось внимание людей рядом, их забота и тепло, их улыбки и лесть, их любовь и одобрение. Он не нуждался ни в ком, даже собственный отец не был для него дороже жизни, хотя в ответ чувствовал именно это: родитель любил его даже больше своего младшего сына. Хасин никогда не искал причин этому, но просто принял как данность, не пользуясь своим особенным положением и статусом в сердце повелителя. Но чувствовать себя таковым для Анны было чем-то, что волновало его ледяное сердце и закаленную душу.

Приходило понимание того, что он сам чувствовал к своей принцессе. И это одновременно приносило умиротворение, которого он никогда не чувствовал в своей жизни, и тревогу — он не имел права на подобное.