Начало (Я есмь)

– Ты не боишься, – покачал, как человек, головой лобастик. – Я всегда вижу в других чужой страх, в тебе его нет сейчас, и не было, когда ты увидел нас. Ты не испугался мамы, а ее боятся все. Почему?

– Я мертвый, – грустно усмехнулся я. – А мертвые сраму не имут и ничего не боятся.

– Но ты живой, – возразил Врок. –Я же вижу. Я не понимаю тебя.

– Сейчас объясню, – лифт открылся, и мы вышли в огромный пустой зал, только в глубине его высилось что-то странное. Видно было плохо, я не мог разобрать, что там, мог только понять, что это что-то величественное и непонятное. Рядом находилось что-то поменьше, но дальше было совсем трудно разглядеть.

Свет горел в зале не везде, видимо, это помещение не обслуживали с времен нормов, а значит никто не менял светильники. На полу лежала густая пыль, в которой четко отпечатывались наши ноги, но кроме наших следов мы обнаружили еще один странный и непонятный след. – Сейчас только сформулирую для себя.

– Ивр, – лобастик понюхал пыль. –Здесь прошло насекомое. Одно. Оно шло от своего корабля к лифту.

И его коричневая шерстка изменила цвет, превратилась в серебристую, зверь словно на глазах поседел.

– Испугался? –спросил я. – Тебе страшно?

– Да, – признался Врок. – Я видел, как ивры убивали нормов, и запомнил это. Я очень испугался, когда убили нашего отца, который прикрывал наш отход. Я видел это и знал, что стану следующим, потому что самок должны защищать самцы, ибо только самки могут создать новую жизнь, а значит,

род будет жить. Мне повезло, мама сумела нас спрятать, и я выжил, но мне потом часто снилась моя смерть от жвал насекомых. А они у них острые, они мим могут перекусывать даже хорошую сталь. Расскажи, почему ты ничего не боишься?

– Я болен такой болезнью, с которой долго не живут, – ответил я, шагая по следу Ивра.

– Врачи сказали, когда мне исполнилось пятнадцать лет, что я не доживу и до двадцати пяти. Понимаешь, что это значит? Вряд ли… Тебе просто сказали, что ты мертв. Никогда не задумывался над тем, почему мы так веселы и уверены в себе? Так вот все дело в том, что мы не знаем, когда умрем. Мы думаем, что впереди вечность, поэтому уверены, что все успеем сделать, и никуда не спешим. А врачи этой иллюзии меня лишили и тем самым убили. Потому что если тебе известно, когда ты умрешь, ты ведешь себя так, словно уже умер. На самом деле не так важно, умрешь ты завтра или послезавтра, главное, что ты знаешь, скоро это случится. Ты не можешь иметь детей, тебе не надобна самка, тебе не нужен никто, ты ждешь только смерть. И когда ты принимаешь это, то становишься по-настоящему бесстрашным, потому что знаешь, будущего у тебя нет. У тебя есть только прошлое и настоящее. И тебе годится любая смерть, потому что впереди тебя ждет лишь мучительная боль и нескончаемый ужас умирания.