Начало (Я есмь)

– Впрочем, и третий пункт тоже вранье.

– Это почему? –удивился я. –Так все говорят, значит это истина.

– А я тебе говорю, что это вранье, – фыркнула девушка. – Курица – птица или не птица зависит от силы пинка, это я еще в деревне у бабушки усвоила, иногда из несушки получалась такая птица, что воробьи от смеха на землю падали. Моя любимая курица перелетала через дом и садилась на далеком лужку.

– Ну ты и зверь, – восхитился я. –Представляю, как тебя боялась все сельская живность.

-Я была маленькой, – улыбнулась Вика. – И мне было скучно. А когда ребенку нечего делать, но начинает экспериментировать над тем, что находится рядом.

– Ладно, – покивал я. – Насчёт курицы вопрос спорный, но приму твою точку зрения. А что скажешь, насчет программирования.

– Насчет того, что женщина не программист, – улыбнулась девушка. –Так, милый мой, ты просто не знаешь, что первую программу в мире написала женщина, а уже потом к ней присоединились мужчины. Что же касается третьего пункта, то всему миру известно, что лучшими воинами в средние века были амазонки.

– Насчет амазонок читал, что мужики из дальних краев приходили, чтобы их силу проверить, – пожал я плечами.

– Так что быстро их вывели, кстати, можно сказать, что они были нашими предками, потому что жили у Ростова. Кстати их всех сначала приходовали скопом, а затем жестоко убивали, усаживая на кол.

– Откуда ты все знаешь? – буркнула девушка, сбрасывая меня с кровати. –

В той книге же не было написано, что вы мужики, их взяли численностью, а не умом и отвагой.

– Читал много, – ответил я. – Я же был тяжело болен, а чем еще заняться в постели, как не чтением? Телевизор быстро надоедает, потому что примитивно там все.

Мне один телевизионщик рассказывал, что сюжеты всех фильмов, даже те, который восемнадцать плюс, рассчитываются на уровень четырнадцатилетних подростков, только в этом случае они становятся популярны. А еще добавил, что средний ай кью аудитории сейчас стремительно снижается, и уже начинают снимать сериалы под уровень двенадцатилетних детей.

– Кошмар! – Вика брезгливо поморщилась. –То есть они нас всех считают малолетками, не способными ничего понять.

– Так и есть, – ответил я, глядя с отвращением на свои грязные пованивающие салфетки, которые использовались тут вместо одежды.

Такое нельзя одевать, пойду голым. Вика кстати пришла к такому же выводу, а фигурка у нее сзади очень даже ничего. Вот чему учит космос сразу так это отсутствию стыдливости, потому что всем все равно, во что ты одет и одет ли. Какая разница ампам, что за фигура у девушки, если они абсолютно равнодушны к ее прелестям, как мясники в мясной лавке? Задняя часть, вымя – что там еще? И как-то это сразу усваиваешь. – А ведь они правы.