Начало (Я есмь)

Но гранты до сих пор на это выделяют.

Рак —это порождение нашей медицины. Медики его создали, холят, лелеют его и помогают всем желающим им заболеть. А лечить они его не могут или не хотят, зато могут только сделать так, чтобы его развитие затормозилось, и берут за такое лечение огромные бабки. И даже те, кого все-таки вылечили, всю жизнь будут сидеть на колесах, чтобы не было рецидива. Куда там наркотикам, сегодняшняя медицина — это гораздо круче. Считается, идеальный пациент тот, кто начал потреблять лекарства еще в утробе матери и будет их кушать до неглубокой старости.

В идеале дожить он должен только до пенсии, все равно ее уже за него потратили.

А вот тот, кто не может купить лекарства, тому медицина должна помочь умереть. Недавно министр здравоохранения Литвы Риманте Шалашявячюте заявила, что эвтаназия может стать “хорошим выходом” для необеспеченных больных, которые не в состоянии оплатить услуги паллиативной медицины и добавила, что это право уже имеют бельгийские дети. Точка.

Мрак ушел, оставив после себя только ощущение, что меня поимели, причем жестко и теперь мне надо дальше жить, только вот как? И главное для чего? Смысл жизни в нас тоже закладывают, и это тоже вранье.

За полминуты потерял все свои знания, все вранье, которыми меня пичкали все эти годы, и родился заново идиотом, который совершенно не понимает, кто он и зачем он. Я стоял, пытаясь собрать свои разбегающиеся в никуда мысли, пока ко мне не прибежала Вика, не чмокнула меня в ухо и не застрочила из пулемета:

— Ты чего тут? А это что? Кораблик ты мне подарил хороший, он и на самом деле может прыгать через пространство, только недалеко, но это все равно быстрее, чем все остальные звездолеты.

Жаль только, что места на нем только для нас двоих, даже зверей некуда сунуть. Нет, там есть небольшой трюм, и он даже имеет свою систему жизнеобеспечения, но если мы его отдадим зверям, а не разместим там еду, тогда нам будет нечего есть. Пошли, сам посмотришь. Я уже во всем разобралась. А искин такой милый на этом кораблике ивров, такой вежливый, не то, что у ампов. Знаешь, он даже назвал меня редким экземпляром. Я же и правда редкая. А что это за шкатулка? Ты мне ее подаришь? Она такая симпатичная, классная. Ты у меня такой добрый ассенизатор и совсем не жадный олигарх. Глупый, правда, но это же даже хорошо…

Я сделал шаг вперед, положил обе руки на шкатулку, и она открылась. Сбоку выдвинулся мостик, я встал на него, и меня затянуло внутрь. Я еще успел услышать:

– Макс, ты куда? А я?..

Темнота, раньше я даже не представлял, какой она бывает. Эта оказалась теплой и бархатной, нежной и доброй. Я прошел вперед, сел на подставленное мне кресло и надо мной открылось небо.