Начало (Я есмь)

Да, это больно, даже очень больно, да я умру — и что?!! Я все время жду эту чертову смерть, а она все никак не приходит, не факт, что и сейчас придет. А ей зачем? Ей наверняка интересно как долго я смогу терпеть мучения — сломаюсь или не сломаюсь? Я разговаривал однажды с одним известным профессором насчет моей болезни, тогда он сказал мне одну странную фразу:

— Мы мало что знаем о человеческом организме. Иногда просыпается в нем такое, что волосы у тех, кто это видит, встают дыбом. Тот, кто считает человека, законченным продуктом, тот дурак. Человечество постоянно примеряет на себе все, что было у наших предков — мы называем это атавизмом. Но термины ничего не значат, они просто констатируют факт, а он говорит только об одном, что-то просыпается в нас, а что – мы не знаем. Твоя болезнь, молодой человек, это то неизвестное, что идет из глубины веков. Никогда не задумывался над тем, почему космонавты мгновенно привыкают к невесомости? Поверь, адаптация к невесомости происходит за несколько часов, а потом начинает происходить с нашей точки зрения странное – кальций вымывается из костей, и они становятся хрупкими. И когда космонавт возвращается на Землю на несколько месяцев он превращается в инвалида, у него хрупкие кости, они не могут терпеть нагрузки –не видишь ничего похожего с тем, что происходит с тобой?

Я увидел, хоть ничего и не понял, но на всякий случай запомнил, а вдруг пригодится сказать что-то умное в веселой компании. И еще я понял, что не один такой, что это в принципе обычное явление, и я космонавт, который оказался на неправильной планете. И что я должен жить в невесомости. И вот мечта идиота исполнилась – я в космосе!

Моя мать, когда ей исполнилось сорок лет, впервые испытала приступ мучительной боли от одной неприятной и тоже генетической болезни, которая, слава богу, не передалась мне. Она собрала вокруг себя нас детей — всех троих и объявила:

— Дорогие мои дети, я скоро умру, поэтому на меня не надейтесь, двигайтесь по жизни дальше сами.

И прожила после этого еще сорок девять лет в непрекращающихся мучениях. Ей не помогало ни одно обезболивающее лекарство, даже самое редкое и дорогое, не помогали и наркотики, морфий, героин – она просто терпела боль и ждала смерти. А мы жили, глядя на нее. Вот у нее я и научился этой иронии к себе. Самое главное –не жалеть себя, и все будет нормально. Кто себя жалеет, того убивает самое легкое и несерьезное испытание. Я, как моя мама, думал, что не доживу до двадцати лет, но вот мне уже тридцать, и я свалился в пропасть с высоты метров пятьдесят или больше, и я жив. А еще у меня снова возникло ощущение, что я попал негру в задницу. По крайней мере очень на это похоже – темно, больно и страшно.