Надежда рода

Гордей Иванович с Игнатом переглянулись и промолчали, оба исполнят, что прикажут. Вот так вскрылась еще одна неприглядная сторона жизни главы рода – управлять судьбами людей. На одной чаше весов безопасность близких, на другой – чужаки. Какие же тут сомнения? Жаль только работяг, которым не повезло оказаться не в то время и не в том месте.

В ожидании решения, взгляды скрестились на мне. А что решать, когда ответ очевиден? Мой долг защищать род и тех, кто в этом нуждается.  Но как потом жить с этим?

– У них должен быть выбор, – ответила глухим голосом, – принести кровную клятву или… тех, кто откажется, посадить под замок. Камер в подвалах хватает. Позже решим, что с ними делать, – так и не сумела отдать приказ и взять грех на душу.

Многие вздохнули с облегчением, Урядовы в первую очередь, сами не так давно были в положении слуг.

– Гордей Иванович, вы говорили, ветераны прибудут по первому зову? – поспешила сменить тему.

– Так, телеграфировали уже, что выехали, ожидаем, – отчитался Булатов. – После обеда назначены встречи с командирами наемных отрядов.

– Никто из них не должен меня видеть. Исключение только для тех, кто согласится на клятву. Игнат, тебе придется заявить о пропаже и возможной смерти графини Толпеевой, забрать документы из гимназии, устроить панихиду, похороны – что положено.

– Да, как же это? – заохала Лиза. – Как можно живого-то отпевать?

– Лизка, помолчи! – прикрикнул Гаврила Силантьевич. – Хватит причитать. Боярышня дело говорит, и ради нас на жертву идет. Мы тут останемся, а девочке незнамо куда ехать, скрываться.

– Игнат Александрович, и меня из гимназии выпишите! –  выдал Егорка. – Я боярышне служить обещался, вот и поеду с ней. Куда она, туда и я!

– Вот еще удумал! – пригрозил кулаком приемному сыну Урядов. – Зачем ей обузу с собой тащить? Сказано же – учись, ума-разума набирайся!

– А я все одно пойду! – набычился мальчишка.

– Гордей Иванович, заприте этого охломона в темницу к слугам, пущай посидит, остынет, – попросил Гаврила. – А не остынет, с розгами тогда познакомится. Давно не пороли, видать.

– Боярышня! – малец кинулся ко мне в ноги, вцепился клещом. – Ну, вы хоть скажите? Возьмите с собой, пригожусь! Я ж все-все умею, что только прикажете. Будет хоть словом с кем перекинуться на чужбине! Надежный человек разве ж помешает?

– Э… не знаю даже, – растерялась, – погибнешь ведь, не ровен час. А тут у тебя отец, сестра, школа. Вырастешь, выучишься и пользу роду службой верной принесешь, правильно Гаврила Силантьевич говорит. Мне ведь тоже учиться надо, я это понимаю, оттого и согласна уехать. По отдельности безопаснее будет.

– А мне все равно! Я поклялся, что последую за вами хоть на край света.