Надсада

– Правильно толкует энтот Курица, – судачили где-нибудь у себя в Совете ветераны, – между собой поселковые фамилию кандидата переиначивали на свой лад.

– У меня дружок фронтовой в Белоруссии, дак уже никогда не встренемся, – вздыхает седовласый фронтовик. – Вот бы снова, как прежде, объединиться нам всем и начать жить в мире и согласии.

– Пензия счас вроде бы и ничего, а цены растут – не угнаться. Ну мы-то – ладно. А вот как жить деткам, внучатам? – вопрошает его сосед.

– Кака-то непонятная политика в государстве. То хают советский строй, то бают о каких-то социяльных гарантиях, а в аптеку не зайти – цены на лекарства ну прям космические… – вступает в разговор кто-нибудь еще.

Потолкуют о том, о сем и перейдут к предстоящим выборам.

– Курица-то наш за ум взялся, правильные вещи говорит. Я, знашь, за его буду голосовать, – повернется к соседу тот, что сидит ближе к окну.

– Правильные-то правильные, а вот выберут его, дак зачнет карман себе набивать народными денежками, – сомневается сидящий рядом.

– Не скажи, сусед, при ем-то Ануфриевский леспромхоз в гору шел, а теперя круглый лес за кордон гонют, а переработка – побоку.

Перерабатывать у себя надо бы, а уж гнать ассортимент, тогда и с прибылью будем, – вклинивается в беседу третий.

Однако не везде, куда приезжал кандидат, встречали его гладь, да тишь. В бывшем красном уголке Присаянского лесхоза Курицин с самого начала почувствовал некую враждебность зала, где и взгляды исподлобья, и кривые ухмылки, и короткие смешки, и что-то еще, чего нельзя охватить разом. Первые ряды занимали ветераны предприятия. Эти сидели насупившись, сосредоточенно глядя перед собой на стоящий в центре стол, на тряпку, которая когда-то называлась задником, на приткнувшуюся сбоку трибуну.

Средние ряды занимали женщины, они, как всегда, были нейтральны, втайне ожидая от встречи какого-то для себя послабления. И не только для себя и своих семей – для близких и дальних сородичей, для своего поселка, райцентра.

Последние ряды, как водится, занимали мужики – взъерошенные внешне и внутренне, ушедшие в свои мысли, готовые в любую минуту вскочить и кричать о своем.

Курицин еще только начал говорить – не совсем уверенно, а может быть и нескладно, как тут же кто-то с задних рядов выкрикнул:

– К власти рвешься, чтобы уж совсем наши леса кончить! Вы с Володькой Беловым не разбираете, что перед вами: сосна, лиственница или кедр, – все косите подряд! А на охрану у государства денег нет – от вас же, от таких заготовителей, охранять!.

.

Зал зашевелился, недобро оскалился: ветераны вздернули головы, женщины зашумели, мужики приподнялись со своих мест, словно и в самом деле собирались сорваться и кинуться к сцене.

– Леса полностью расстроены!..

– Зарплату по полгода не получаем!..