Надсада

И дни твои в конце твоем сочтутся с нашими. Пустыми и тщетными окажутся твои потуги мирские. Ниче нельзя будет поправить…»

«Так я ж, дядя, еще молоденький, как схочу, так и будет?»

«Нет, милай, ты помыслами своими на свет белый народился гораздо ране меня, и обличье твое – обманное. И путь твой пройден многими, вот и ты быдто наново по нем идешь. Только он – в никуды».

«Как – в никуды?» – воскликнул Владимир и сразу же увидел себя взрослым, в своем настоящем виде, прислонившимся плечом к полусгнившим драницам заплота родительской усадьбы.

А мужика уж нет – ничего нет, и только сам он с открытыми глазами лежит на кровати в родительском доме с мыслью в голове, что надо бы полусгнивший заплот подправить, а то – стыдоба: он, Владимир Белов, почти что король здешних мест, а усадьба родительская – заваливается.

– Ты с кем эт, сынок, разговаривал? – наклонившись к нему, с тревогой в голосе спрашивает мать.

– Ни с кем, – намеренно равнодушно отвечает и так же делано сладко потягивается. – Чаю давай да чего посытнее.

– У меня уж давно все готово, тока на стол подать.

– Вот и хорошо.

– Похмеляться-то не будешь? – задержав дыхание, спрашивает Татьяна.

– Ты че это, Татьяна Маркеловна, в алкаши меня записала? – вопросом на вопрос отвечает матери полушутливо.

– Ну и добро, – словечком покойного мужа отозвалась старуха. – Подымайся, споласкивайся и к столу.

– Слушай, когда в последний раз подправлялся заплот? – уже со стаканом чаю в руке спросил мать о беспокоившем.

– Какой заплот? – не сразу поняла Татьяна.

– Да наш заплот, что огораживает усадьбу.

– А-а-а… – раскрыла рот, по-прежнему не понимая, к чему он клонит.

– Заплот-то заваливается. Подправить бы нужно! – в раздражении втолковывает сын.

– Ой, люшеньки… – запричитала-заохала. – Да кто ж ево станет подправлять? Скоро и крыша упадет на мою старую голову, и никому нет дела до моей судьбинушки… Живу тута сиротинушкой безгласной, некому пожалиться, некому пожалеть меня, убогенькую-у-у-у…

– Ты бы, Татьяна Маркеловна, язык-то малость попридержала, – озлился Владимир. – Я тебе разве не помогаю? Или я тебе не собирался купить квартиру в райцентре? Или я не предлагал тебе переехать ко мне в дом? Не подвожу дровишек, не снабжаю продуктами, не подбрасываю деньжат? А?.

– Че ты, четы, сердешнай, – спохватилась Татьяна. – Тока ты един, сыночек, и подмогаешь старой. Тока ты един…

– Ну, ладно, – смилостивился сын. – Един так един. А разве Люба не помогает? Витька тут у тебя за хозяина…

– Так-так, – кивала согласно. – Так-так…

– А заплот я новый поставлю, крепче прежнего будет.

– Поставь-поставь, век буду благодарить…

Не дослушав мать, Белов вышел из дому.