Найти «Сатану»

Несуществующей, но возложенной на него вины, из-за чего рухнула самая чистая и самая искренняя дружба, которая бывает только в юности. И отвернулись лучшие друзья… Может, теперь Серега поймет, что ошибочно возложил на него тяжкое бремя стукача…

– Нам надо будет получить подтверждение, – строго сказал командир антидиверсионной группы.

– Сам понимаешь: это стратегический объект, хотя и бывший… А тут разбитый вертолет, стрельба, убитые, – как бы извиняясь, продолжил бывший друг.

– Да, конечно, Мишаня! – Улыбка стала шире и естественнее. – Сейчас наши прилетят, тут такое закрутится! «Карандаш»-то, оказывается, в шахте! Стоит на боевом дежурстве в автономном режиме! А двое гадов проскочили в УКП с целью несанкционированного пуска!

– Да ты что?! – ужаснулся Дыгай. – Не может такого быть!

Но тут тишину заброшенной стартовой позиции разорвал протяжный пронзительный скрип, как будто закрутились старые, схваченные ржавчиной шестеренки. На небольшом возвышении, метрах в ста пятидесяти справа, из слегка колышущейся под ветром травы, медленно поднималась толстенная крышка ракетной шахты, открывая выход для находящейся в ней ракеты. Дыгая бросило в жар. Невероятное сообщение Веселова подтверждалось самым наглядным образом!

– Ничего, я тебе расскажу, как их выкурить, – спокойно, будто ничего чрезвычайного не происходило, сказал Сергей, расставляя руки в стороны.

– Давай обнимемся, дружище! – Он шагнул вперед. – Столько лет ведь не виделись!

Ракетчик сделал еще шаг, сам удивляясь тому, как ловко он врет, изворачивается и втирается в доверие – как настоящий диверсант. Этому он научился за время жизни с бомжами и уголовниками, но в большей мере – за короткое общение с настоящими диверсантами. Впрочем, разве он сам не настоящий диверсант?!

Он шагнул еще, приблизившись вплотную к бывшему другу. Прикрывающие подполковника бойцы настороженно переглянулись, но ничего предпринимать не стали: ни оснований для этого, ни команды не было. Дыгай действительно стоял, словно загипнотизированный. Вынырнувший из небытия бывший друг вроде бы говорил правильные вещи, его объяснения были убедительными, и открывшаяся крышка ШПУ их подтверждала. Но рано постаревшее, отекшее, с мешками под глазами лицо и бегающий взгляд никак не подходили офицеру военной контрразведки, внедренному в банду диверсантов под тщательно разработанной «легендой». И его неадекватное спокойствие перед лицом неминуемой атомной войны, и желание в самый неподходящий момент обняться с бывшим другом, которого ненавидел более тридцати лет, и сложенные щепотками пальцы на распахнутых для объятий руках – все это перечеркивало и правильные слова, и подтверждающие их факты.