Найти «Сатану»

Это был крепкий пятидесятилетний мужик с резкими морщинами на обветренном, задубелом лице.

– Денёк какой пригожий! – сказал он, остановившись и опершись на лопату. – Морозец градусов десять, не больше, солнышко… Сегодня нужно ещё постель вынести – проветрить, раз уж на промысел не пошёл.

– Бать, может, всё-таки вернёшься в Листвянку? Как ты тут один зимовать будешь?

Дормидонт снял рукавицу, заткнул одну ноздрю и смачно высморкался. На руке у него синела выцветшая татуировка: восходящее солнце с длинными и короткими – вперемешку – лучами.

Чуть ниже надпись: «Колыма 1952–1960»

– Да чё же ездить туда-сюда?! Первый раз, что ли? Набью побольше, высушу пушнину, а ты потом приедешь, заберёшь. Да и не один я, с Верным, – пожилой охотник кивнул на греющуюся на солнце западносибирскую лайку. Рыжий пес, щуря на солнце карие глаза, словно понял, что говорят о нём, и повернул морду в сторону хозяина.

– Да еще двустволка и карабин, – криво улыбнулся Дормидонт.

– А если завьюжит и я не смогу добраться? – попытался в очередной раз убедить отца Василий.

И сдвинул на затылок самодельную беличью шапку.

Длинная куртка была тоже подбита некондиционными беличьими шкурками – их все равно не продашь, а греют отлично. Хотя отец такого «фасона» не одобрял.

– Значит, приедешь, когда сможешь! Не сидеть же на печи всю зиму! Это вам, молодым, абы за девками таскаться.

– А как ты думал? Тебе уже двадцать стукнуло, через годик-другой жениться надумаешь. Значит, запас денежек надо иметь! А чужой дядя семью твою обеспечивать не будет…

– Да знаю, бать! Я же за тебя переживаю.

– А нечего переживать! – смягчил тон Дормидонт. – Люди здесь не ходят, а зверь мне не страшен. Да со зверями мне спокойней, чем с людьми.

Василий закончил укладывать шкуры и стянул их завязкой.

– Ладно, поехал я тогда, что ли?!

– Давай! От промоин на Чёрном урочище подальше держись – там лёд тонкий ещё, с болота тепло идёт. Шкуры выдубишь, но без меня перекупщикам не сдавай!

Отец и сын пожали друг другу руки. Подошёл Верный, повилял хвостом и сел рядом с хозяином. Василий закинул ружьё за спину, уселся на снегоход и запустил двигатель.

Плавно тронувшись, снегоход легко двигался по неглубокому снегу, оставляя позади одинокую избушку с человеком и верным псом среди бескрайней тайги.

Движок тарахтел, распугивая лесных жителей. Вот метнулась в сторону лиса, вот рванули, повыше по стволу ели, две белки… Дорога была хорошо знакомой, Василий ловко маневрировал, выбирая короткий путь, «Буран» шел уверенно и хорошо слушался руля. Но все равно, петляя между деревьями, особо не разгонишься.