Напиши обо мне роман

— Оплати тогда проблемы моих подруг, раз такой щедрый! Я очень, очень неспокойна из-за них! Иногда спать не могу из-за того, что у Наташи хронические боли, и ей помогают только дорогие лекарства! Что Женя мать-одиночка, работает без выходных и не может позволить себе отпуск, потому что дочь все время болеет! У Аллы ипотека и долги бывшего мужа! Юле нужна операция! У Марины приют для бездомных собак, которых надо все время кормить, лечить, стерилизовать, кремировать! Купи мое спокойствие! Если бы я могла им помочь, оооо, какой спокойной я бы была!

Я скрестила руки на груди.

— Показывай реквизиты твоих подруг. Ты их знаешь? — он снова достал телефон и посмотрел на меня.

Я достала свой и стала сбрасывать ему номер за номером — карты, телефоны, электронные кошельки, яростно комментируя каждый.

— Что, реально будешь бросаться в них деньгами?! — прошипела я. — Просто потому, что я сказала? Ты с ума сошел?!

— Не будь такой меркантильной, дорогая… — усмехнулся Роман.

Он быстро водил пальцем по экрану, и настроение его, кажется, повышалось с каждым «дзинь» из его телефона.

— В смысле — меркантильной? — взвилась я, испугавшись. — Я не прошу для себя! Я… Верну сейчас все!

Я открыла банковский аккаунт, но Роман отвлекся только чтобы выхватить у меня мой телефон и убрать себе в карман.

— Конечно, меркантильной. Хватит указывать мне, на что я могу тратить, а на что нет. Это мое дело, мои деньги, и ты не имеешь права их контролировать. Захочу — вообще твоей Юле… Или Ире, кто там с приютом? Переведу все свободные финансы. Это не твоего ума дело! — жестко отбрил он, пресекая мои бессильные попытки добраться до его кармана.

— Да ты!.. — я бесилась, скакала вокруг него, пыталась прижимать к стене, но он ловко уворачивался, не переставая отправлять переводы — дзинь, дзинь, дзинь…

И смеяться. Он — смеялся!

— Вроде все… — Роман пробежал глазами по экрану и убрал телефон в карман. — Спасибо за подарок, дорогая.

Он шагнул ко мне, сграбастывая в объятия — тугие и сильные, не вырваться. И накрыл мой рот своим, принудительно, насильно — и желанно. Я впивалась в него пальцами, царапалась, вырывалась, но — целовалась, наслаждаясь его вкусом, по которому так чудовищно соскучилась.

— Твой подарок. К моему дню рождения, — сказал он, отрываясь от меня, но продолжая крепко обнимать. — Давно хотелось сделать для тебя что-нибудь хорошее. Не знал, как спросить. А ты сама все рассказала. И тем сделала мне самый лучший подарок… Нет. — Он задумался. — Самый лучший был бы другой. Но этот второй в рейтинге.

Я благоразумно не стала спрашивать, какой первый.

— Трахнуть тебя, что ли, такую красивую и злую… — задумчиво сказал он, снова целуя меня в уголок губ, в висок, в кончик носа, отводя волосы, чтобы тронуть языком мочку уха.