Нарисованный принц

Можно долго рассуждать об ошибках, но это не изменит одного - самый дорогой для него человек сейчас борется за жизнь. Свою и их еще не родившегося ребенка... Он бы все отдал, чтоб разделить ее боль на двоих. Да что там разделить! Он сожалел, что сейчас она мучается на операционном столе, а не он.

   Из операционной выбежала медсестра.

   - У кого-то есть четвертая отрицательная группа? - крикнула она, обращаясь к посетителям. Люди безразлично сновали, не обращая внимания на это.

   - У меня четвертая! - ответил Алекс, будто очнувшись.

   - Готовьтесь к переливанию, - сказала она ровным тоном, позвав Алекса за собой. Эта безразличность убивала... Хотелось выть в голос от безысходности, а люди, что могли спасти чью-то жизнь не проявляли и капли сострадания и эмоций.

   - Ната, разве у Лекси четвертая отрицательная? - спросил Алекс удивленно, следуя за медсестрой.

   - Нет, у нее вторая... - прошептала Натка.

   - Боже, это ребенок! Это ему нужна кровь! Черт, Алекс, а ты еще сомневался в отцовстве! - крикнул парню вдогонку Мэтт, а тот следовал за медсестрой.

   Она провела необходимые анализы и парень сдал кровь. Оставалось только ждать... Ждать - сложнее всего, особенно, когда родные люди находятся на грани смерти. Он сидел, прислонившись к стене. Он все бы отдал, лишь бы вернуть время вспять, лишь бы они остались живы. А дверь все не открывалась и не открывалась, а вместе с ней угасала надежда на чудо...

   Боль... Это все, что я ощутила, проснувшись. Рукой нащупала уже плоский живот и меня накрыла паника. На мой отчаянный крик прибежала медсестра.

   - Девушка, вам еще рано вставать! - пробовала она меня уложить в кровать, невзирая на мои протесты.

   - Где мой ребенок! - в истерике кричала я, не прекращая попыток подняться.

   - С ним все в порядке, - ответила женщина, пытаясь меня успокоить.

   - Принесите мне его! - начала требовать я. Они специально его не несут. Лучше бы они убили меня. Почему они не спасли моего сына?! Я же молила их об этом!

   - Еще слишком рано! - прикрикнула на меня медсестра.

   - Я вам не верю! Где мой малыш?! Вы убили его! Где он?! - кричала я, продолжая биться в истерике. Тут же вбежали санитары и что-то мне вкололи. Следующее пробуждение было не менее болезненным - голова болела с удвоенной силой, а на меня накатила апатия. Я сама убила собственного ребенка... Ведь если бы я не побежала тогда, если бы я не была такой неуклюжей, если бы я смотрела под ноги... Как много если бы для одного предложения... Я во всем виновата. Любые движения отдавались болью, поэтому лишь лежала, предаваясь терзаниям, а из глаз катились горячие слезы.

   - Добрый день, Александра. Как вы себя чувствуете? А откуда слезы? Вам сейчас нельзя нервничать - мы едва спасли вас! - сказал доктор, войдя в палату.