Наши предки

— Дать-то мы дали б вам с удовольствием, молодой господин, — сказал ему один козопас, — только поглядите на меня, на мою жену и детей, до чего мы дошли: кожа да кости! И так уж слишком много приходится жертвовать на содержание рыцарей! Вон тот лес кишит вашими сотоварищами, хоть и одеты они иначе. Там их целый отряд, и что до провианта, все они сидят у нас на шее.

— Рыцари в лесу? Как они одеты?

— Плащ белый, шлем золотой, а по бокам белые лебединые крылья.

— И очень благочестивы?..

— Да уж, в чем, в чем, а в благочестии им не откажешь. Во всяком случае, деньгами они рук не оскверняют, потому что не имеют ни гроша.

Зато требуют они много, а нам приходится повиноваться. Теперь вот совсем положили зубы на полку: год неурожайный. Когда они явятся в следующий раз, что им дать?

Но молодой человек уже бежал к лесу.

Среди лугов по спокойным водам ручья не спеша плыла стая лебедей. Турризмунд шел берегом следом за ними. Из гущи листвы донесся звук арфы: «Длинь-длинь-длинь!» Молодой рыцарь шел и шел, и казалось, что перебор струн то движется за ним, то опережает его: «Длинь-длинь-длинь!» Там, где в листве был просвет, вдруг появилась человеческая фигура.

То был воин в шлеме с белыми крыльями, в руках он держал пику и маленькую арфу, на которой он время от времени наигрывал. «Длинь-длинь-длинь!» Он ничего не говорил, не приглашал Турризмунда взглядом, смотря мимо и словно не замечая пришельца, и все же, по-видимому, провожал его: когда стволы и кустарники разделяли их, он указывал дорогу, подзывая его мелодичным звуком: «Длинь-длинь-длинь». Турризмунду хотелось заговорить с ним, задать вопрос, но он не решался и молча шел следом.

Так они вышли на поляну. Повсюду стояли, поворотясь в разные стороны, воины с пиками, в золотых панцирях, закутанные в длинные белые мантии; все неподвижно уставились глазами в пустоту. Один кормил лебедя зернами, но все равно глядел куда-то вдаль. В ответ на новый перебор струн конный воин поднял к губам рог и громко протрубил сбор. Когда рог смолк, все воины двинулись с места, каждый сделал несколько шагов в ту сторону, куда смотрел, и все снова замерли.

— Рыцари… — заставил себя произнести Турризмунд, — простите меня, если я заблуждаюсь, но не вы ли рыцари святого Гра…

— Не смей произносить это имя! — прервал его голос за спиной.

Рядом с ним стоял седоголовый рыцарь. — Мало тебе, что ты пришел нарушить наше благочестивое созерцание?

— О, простите! — обратился к нему молодой человек. — Я так счастлив оказаться среди вас! Если бы вы знали, сколько я вас искал!

— Зачем?.. — Нетерпеливое желание объявить во всеуслышание о своей тайне пересилило страх перед святотатством. — Затем, что я ваш сын!

Престарелый рыцарь остался невозмутимым.