Нашла себе блондина!

Ах, хорошо! И вдруг я почувствовала чей-то взгляд. Подняла глаза, думала, покупатель, бывают здесь такие деликатные, видят, девушка ест, и ждут… Но покупателя не было видно, а взгляд я чувствовала. Мне вдруг стало как-то тревожно. Я огляделась и чуть не вскрикнула. У дерева неподалеку стоял Никита и смотрел на меня. И лицо у него было какое-то… перевернутое… Заметив, что я обнаружила его, он медленно пошел ко мне. Я застыла от ужаса, что он видит меня в этом платке, в тулупчике, в валенках… Но туг же взыграла гордость. Ну и черт с ним! Пусть видит!

– Танечка, здравствуй! – хрипло сказал он, нависая над моим столиком.

– Здравствуйте! Вы хотите что-то купить? Пожалуйста, вот, хотите бабу на чайник? Знаете, какой вкусный чай получается…

– Таня, перестань! Прошу тебя, нам надо поговорить!

– Нет, не надо! Не о чем, все уже переговорено!

– Таня, я должен тебе все объяснить… Я страшно виноват перед тобой, я, безусловно, вел себя как последняя скотина. Прекрасно отдаю себе в этом отчет. Но я…

Короче, я прошу у тебя прощения! Сможешь простить меня?

– Зачем вам мое прощение? Чтобы совесть не мучила? Так вы в церковь сходите, покайтесь, поп грех отпустит, и живите себе спокойно.

Небось не в первый раз с вами такое…

– Таня, давай встретимся где-нибудь, поговорим спокойно…

– Спокойно у меня не получится. И ступайте отсюда, пока я вас не послала. Я далеко могу послать!

– Значит, любишь меня еще?

– Да что это вы говорите? Я вас ненавижу! Вы… Я думала, вы необыкновенный, чудо в перьях, принц из сказки на белой «Волге», а вы просто киношник, бабник самый последний, вот и катитесь отсюда колбасой!

Вся обида, боль, тоска последних месяцев подступила к горлу, я начала задыхаться, но слез, слава богу, не было.

– Танька, я тебя люблю, дурочка!

– Любите? Да подавитесь вы вашей любовью! Чтоб вас приподняло и прихлопнуло!

– Таня, – развеселился он. – Танечка, успокойся.

– Ах успокоиться? Я успокоюсь, когда вы отсюда свалите к е…ой матери!

– Хорошо, я уйду! А ты успокойся. Будь здорова!

Он повернулся и быстро ушел. А я разревелась.

Ко мне подбежала Вера Иннокентьевна.

– Таня, девочка, что случилось?

– Ничего, просто послала одного типа…

– Нет, он меня бросил, а теперь приперся прощения просить, сука!

– Танечка, он кобель!

– Поняла! – погладила меня по голове Вера Иннокентьевна.

 – Только зачем ты сама-то с таким связалась, он же тебе в отцы годится…

– Это точно. У меня у самой отец такой же кобелина… Бросил нас с матерью, когда я совсем пацанкой была, и с тех пор я ничего о нем не знаю и знать не хочу!

Вот и об этом тоже не хочу ничего знать! Гад такой!

– Ох, как ты его любишь! А зря, лучше б на Костика внимание обратила, золотой парень.