Нашла себе блондина!

По приглашению стало куда проще выехать, евреи пачками уезжают, «в университете многие вострят лыжи… И студенты, и профессура, кстати, тоже… Но жить стало интересно! Ну а ты?

У тебя-то какие планы? Не будешь же ты просто домохозяйкой! Тань, это не жизнь! Ты молодая, красивая, ты ж зачахнешь! Я папу знаю, он сидит за машинкой, долго сидит, а потом пускается в загул!

– Пьет? – ужаснулась я.

– Ну и пьет, конечно, но это не страшно, он не алкаш, но ему нужны свежие впечатления, а если ты будешь всегда при нем, то эти впечатления он начнет искать в другом месте. Нет, его так не удержишь. Ты должна что-то из себя представлять, кроме постельной грелки.

Поверь, я тебе добра желаю!

– Ты думаешь, я сама не понимаю? Я сразу ему сказала, что не брошу Измайлово, но Райка уехала…

– Измайлово? – удивилась Саша.

Я ей все рассказала. Мне было с ней легко и просто.

– Ты знаешь, я в Таллине зашла в цветочный магазин…

Она слушала меня очень серьезно.

– А что, в этом есть кайф… Тебе пойдет быть цветочницей, теперь, кажется, это называется «флорист».

Между прочим, в Москве есть курсы флористики. Вот бы тебе пойти… У нас, правда, с цветами хреново, но, может, все переменится… Тебе надо в Голландию поехать, самая цветочная страна. Вот выйду замуж за голландца, устроюсь и пришлю тебе приглашение! Здорово будет!

– А еще мне предлагала пойти к ней в помощницы Тина Примак, – вспомнила я. – Это тоже интересно…

– Примак? Ты что, спятила? Она же лесбиянка!

– Очень просто, известная в Москве лесбиянка! Так что даже не думай!

– Ой, мамочки! Но зачем же Никита меня к ней повез? Не знал, наверное…

– Знал, конечно! Ну, она на клиенток все же не кидается, а вот если приглашала тебя работать, значит, ты ей понравилась…

– Саш, не надо! Меня тошнит.

– А что такого, в конце концов? Личное дело каждого! Вот достанут мужики до печенок, можно в лесбиянки податься! В лесбиянки пойду, пусть меня научат, как писал поэт революции!

За два с половиной дня в гостинице «Выйт» мы крепко сдружились. Целыми днями гуляли под мелким дождиком – и ни секунды скуки! Понимали друг друга с полуслова. На третий день мы ужинали в ресторане гостиницы, как вдруг появился Никита. Он подошел к нашему столику, сел.

– Ну и что все это значит? – Лицо у него было при этом непроницаемое.

– Папочка, привет! – Сашка вскочила, бросилась к нему на шею. – А мы с Таней подружились!

– Да я уж вижу! А ты что же, Таня, меня поцеловать не хочешь? Обиделась?

– Никита! – смутилась я. Целовать его при Сашке мне все-таки было неловко.

Он засмеялся. Поцеловал меня сам.

– И все-таки, девушки, что это за демарш?

– Глупости все, не желаю ничего слушать.