Неверные

Нехорошо, – быстро ответила она, радуясь, что выдалась минута и они с Николаем Николаевичем остались вдвоем. – Мне надо с вами поговорить.

– Что-то серьезное?

Мужчина стоял против света, и она не могла видеть его глаза.

– Да.

– Связано с изменой Вадима?

За что она уважала свекра, так это за прямолинейность. Он не играл в замысловатость, не делал вид, что не понимает сути разговора. Пусть и не принимал ее как равную, тут Дана не строила иллюзий, но и за дурочку-блондинку тоже не считал.

– С ней тоже. С нашим браком в целом. И с тем, что случилось несколько месяцев назад.

По коже девушки побежали крупные мурашки. Она боялась. Ей было очень-очень страшно.

Николай Николаевич повернулся к ней и склонил голову набок, всматриваясь в лицо. Она перестала улыбаться. Не до улыбок как-то…

– Хм… Знаешь, Даночка, а я в тебе не ошибся, – внезапно проговорил мужчина, кривя губы.

Дана замерла, пытаясь понять суть услышанного.

Неужели?..

Она моргнула и как-то нервно сглотнула, поднеся пальцы к горлу.

– Да-да, Дан, ты неглупая девочка. И, что вдвойне приятно, не считаешь, что я глупец. Я тебя на данный момент услышал. И считаю, что здесь не место и не время для серьезного разговора. А он у нас будет серьезным, правильно?

– Да, – выдохнула она.

– Я пришлю водителя за тобой. Завтра. Нет, послезавтра. А пока… – Свекор внимательно посмотрел на Дану и скупо улыбнулся. – Расслабься. Тебе вредно волноваться. Ты же помнишь?

– Конечно, – быстро кивнула она.

– Вот и славно. Хм… – Томашевский-старший посмотрел куда-то ей за спину. – Как интересно…

Дана нахмурилась.

Если бы ее спросили в чем дело, она бы не нашлась, что сказать. День выдавался тяжелым, вечер обещал быть таким же. Напряжение постоянно вьюжило в груди.

Поэтому, когда она почувствовала холодок, коснувшийся почти обнаженной спины, сначала не обратила внимания. Бывает… Точнее, как бывает. Она, наконец, поняла, почему Вадим вырядил ее в это откровенное шелковое платье. Чтобы все видели ее живот.

Дана предпочла бы его настолько не демонстрировать. Не то чтобы она была суеверной, но все же… Нет-нет, а неприятные ощущения возникали.

Сейчас они тоже возникли. Подобрались, усилив тревогу, прошлись по душе, оставив неприятный осадок. Дана на несколько секунд прикрыла глаза, прислушавшись к себе.

Все хорошо… Это нервы. Когда постоянно живешь, как на пороховой бочке, рано или поздно происходит взрыв.

Николай Николаевич прав – ей надо успокоиться и думать о ребенке. Остальное вторично.

Но легко сказать, куда сложнее сделать. Потому что странное ощущение только усиливалось.