Назад в СССР 2

Бегом к ручью, умываться и завтракать!

Я растолкал друзей и первым вылез из палатки. По траве стелилась зябкая дымка. Солнце улыбалось, набирало силу и резало туман лучиками. Лес ожил трелями птиц. На костре шипел котелок с перловой кашей. Аппетитный запах коснулся ноздрей. Умеет же Петрович из нехитрых продуктов вкуснятину сварганить. Может, все дело в костре? Говорят, всякое блюдо на нем вкуснее, чем с плиты.

После завтрака быстренько свернули лагерь и двинули дальше. Петрович растянул нас цепью и отправил прочесывать территорию. Мы пробирались через заросли, высматривая хоть какие-то приметы, что Олег действительно где-то здесь. Так прошли с пару километров, но все тщетно. Я уже грешным делом подумал, что следы Олега мы окончательно потеряли, когда вдруг увидел в кустах оранжевую бумажку. Я нырнул в заросли и поднял ее. Это оказался фантик от конфеты «Кара-Кум». На песочном фоне пустыни почти черный верблюд.

— Сюда! — крикнул я. — Я кое-что нашел!

Наш поисковый отряд стянулся ко мне.

— Фантик, — скептически пожал плечами Быков. — Ну и что? Его мог оставить кто угодно.

— И много ты в глухом лесу фантиков находил? — я вертел в руках бумажку. — Рисунок еще не размок от дождей. Явно лежит здесь недавно.

— Дай-ка посмотрю, — протянул руку Трошкин. — Так это же «Кара-Кум»!

— И что? — спросил я.

— Как что? Это же любимые конфеты Олежки. Я даже сам ему такие покупал, когда он на фабрику к нам приходил. Раиса Робертовна… — он чуть замялся, вспомнив возлюбленную, — еще шипела на меня, мол, нельзя ему столько сладкого, а я тайком его угощал, не слушал ее. Олег прятал конфеты по карманам. Часто забывал даже, куда. Вот и нашел, наверное, такую заначку.

— Добрая новость, — Петрович задумчиво поскреб лысину. — Теперь мы точно знаем, что он здесь был. Стало быть, надо определиться, в какой стороне шукать будем. Есть добровольцы — окрестности осмотреть с высоты дерева? Вон та столетняя сосна самое то будет. Кто залезет и расскажет, что в округе делается?

— Я могу, — пожал плечами Быков.

— Осади, — замотал головой фронтовик. — У тебя жопа тяжелая и плечи громоздкие, несподручно будет карабкаться. Квелому проще. Пущай Илюха попробует. Худой, как куница, и пальцы длинные, цепкие, наверное.

— Я?… — Трошкин с тревогой задрал голову, осматривая могучую сосну. — А почему я?

— Но если бздишь, тогда Андрюха пусть лезет.

— Да ничо я не боюсь, — захорохорился Илья. — Я полезу.

Илья подошел к хвойному великану, уцепился за сук, с трудом подтянулся и взобрался на нижний ярус веток. Прижался к стволу и посмотрел вниз. Пока не высоко, но глаза его расширились.

— Ты как? — поинтересовался я. — Может, все-таки я полезу?

— Справлюсь, — подрагивающим голосом небрежно бросил Трошкин и стал осторожно подниматься.