Назад в СССР 2 (СИ)

Она безошибочно попала в точку, потому что Тема спешно полез в карман, чтобы рассчитаться за всех. Я не стал мешать другу.

Ведь человек не способный расплатиться за всю компанию, которую он пригласил, считался в нашем с Темой круге несерьезным выскочкой и звездоболом.

Есть деньги — приглашай всех, нет денег — молчи и умей довольствоваться тем, что есть.

К тому же в том был некий способ продемонстрировать девушке свою состоятельность в пацанском смысле. Соревноваться в том кто заплатит первым можно среди парней и мужчин. А бежать к кассе, или вызвать официанта в присутствии девушки друга означало желание продемонстрировать кто тут «богаче» и «главнее»

Как выяснилось она была чуть старше нас и заканчивала журфак.

— Это твоя новая девушка, Тема? — поинтересовалась Зина

— Почему новая? Единственная! — гордо ответил мой друг, а щеки Элен снова запылали пожарами.

— Красивая, где отхватил? Смотри не упусти. Такие на дороге не валяются…

Это был простой бабский треп, я мог бы даже сказать, что грубый и бестактный, но Зина настолько дополняла образ большой семьи, которой жили большинство советских людей, что ей было простительно.

Это было проявление городских социальных связей, близости между мало мальски знакомыми между собой людьми, где всем есть дело до каждого.

Как ни странно это может звучать в будущем, этот самый интерес и любопытство к вашей жизни мог мешать или раздражать только в том случае, если человеку было что скрывать.

Подобные связи, казалось бы, должны были портить жизнь, но на самом деле они служили на пользу. Люди думали, прежде чем совершать какой-нибудь предосудительный поступок — их могли увидеть и упрекнуть, остановить словом и даже опозорить.

Конечно, далеко не всех это останавливало, но большинство принимало эти правила игры и чувствовало себя в них вполне в своей тарелке.

Всегда нужно было соблюдать некий баланс в таких отношениях. Нельзя было позволять заходить слишком далеко, но и бычиться и хамить на интерес со стороны людей не приводил к хорошему.

Избыток доброжелательности вел к тому, что в один прекрасный день человек мог оказаться в очень плохом положение, где окружение село ему на шею и свесило ножки. А избыток жесткости и прямолинейности вел к одиночеству и неуважению со стороны окружающих.

По дороге я успел рассказать о моей встрече с Шельмой и с его братом. О том, как они пытались сбросить меня на полном ходу с поезда. О том, как Шельма нанес мне удары тем же кастетом, что и Теме.

— Ни хрена себе! — возбудился мой дружбан, увидев швы на моей голове.

Он был особо впечатлен тем, что начальник поезда оказался братом нашего врага.

— С цыганом вообще какая-то мистика. Как почувствовал неладное? Видимо, Бог послал его за мной. Без него я бы ничего не доказал.