Невестка слепого барона (СИ)

Герцог недовольно поморщился и спросил:

— Нам-то что сейчас делать?

Его преосвященство несколько неопределенно пожал плечами в ответ, и герцог Бальгер, слегка прихлопнув ладонью по столу, приказал мне:

— Готовьтесь к поездке в столицу, граф Ваерман. Я не вижу смысла писать его королевскому величеству и считаю необходимым лично отвезти вот это, – он кивнул в сторону стоящих на полу мешков, – королю.

В общем-то, затевая всю эту историю, примерно на такой результат мы с Клэр и рассчитывали. Именно поэтому в обозе вместе с нами прибыли и вещи для длительного путешествия.

Была одна проблема, которая требовала помощи от его светлости:

— Господин герцог, мне не на кого оставить графство. Я слишком плохо знаю людей, живущих там. А большую часть солдат мне придется взять с собой для охраны. Кто будет управлять землями в мое отсутствие? Я был бы благодарен вам, если бы вы дали мне на время верного человека."

"— Я подумаю, граф, но сильно не беспокойтесь. Найдем мы вам помощника. Выезжаем через три дня, так что будьте готовы.

— Что делать с зерном, ваша светлость?

— Оставьте здесь. Я прикажу хранить его отдельно и не спускать глаз.

На этом наша беседа закончилась, и мы с Клэр, откланявшись, вернулись в свою комнату.

— Господи, как я волновалась… - Клэр и в самом деле выглядела несколько бледной, и я предложил ей:

— Полежи и отдохни, радость моя. К путешествию у нас все готово. Сегодня мы вполне можем побездельничать.

***

КЛЭР

Хотя наша легенда была отрепетирована не один и не два раза, все равно во мне сидел какой-то подсознательный страх разоблачения. Однако Освальд рассчитал все правильно: увидев зерно, пораженное спорыньей, и герцог, и кардинал были весьма впечатлены.

Им не слишком понравилось утверждение, что зерно до посева нужно хранить минимум год, а лучше два. Им не слишком понравилось то, что для обработки необходимы сита с ячейками определенных размеров. Им вообще не нравилось эта новость. Но слишком уж пугающе выглядели больные зерна. При местном уровне суеверий им, представителям власти, не оставалось ничего другого, как только поверить нам.

К концу беседы я почему-то чувствовала себя очень скверно: накатывала слабость и появилась тошнота. На сегодняшний день у меня были планы: хотелось пристроить украшения, полученные в мастерской, и выяснить, выгодно ли это делать масштабно, сколько я смогу платить мастерицам и какое количество способен употребить местный рынок.

Но после всех треволнений мы отложили дела.

Хорошо было уже то, что его светлость пошёл навстречу просьбе Освальда, и обед с ужином нам принесли прямо в покои. Я чувствовала себя слишком слабой, чтобы есть в общем зале.

Такое самочувствие я списывала на то, что просто перенервничала перед разговором и во время его.