Не гореть!

И ее отзыв «мы не горим, мы тушим» — сквозь слезы.

Потом Юрка с Генкой зачем-то вызвались подвезти ее домой вместе с коробкой от бумаги, в которую она сложила остатки своих вещей, то, что не вывезла раньше, — мол, дождись на КПП, мы только смену сдадим!

А на следующий день у нее был поезд. Купила первый попавшийся билет — лишь бы скорее. Лишь бы к Денису. И сразу бы уехала, черт с ним — отоспаться при желании можно и в плацкарте. Да только на «прям щас» ни одного места не нашлось.

Потому остаток этих суток был посвящен тому, чтобы собрать чемодан — иначе, ей-богу, уехала бы с одним рюкзаком и ноутбуком — диплом-то все равно надо дописать.

А Диане был проведен инструктаж — постепенно перетягать Олькины принадлежности для лепки кукол на почту.

«В этом селе хоть отделение есть?» — с сомнением в голосе поинтересовалась Ди.

«Конечно, есть! Там вообще что хочешь есть. Пирогов намекал, что даже депутаты среди туристов водятся! Но самое главное — моя печка! Проследи, чтобы хорошо упаковали, она у меня японская, дорогая, зараза».

«Да поняла я, поняла!» — смеялась сестра. И угрожала приехать, когда станет скучно в Киеве.

О Франции пока не вспоминала.

Последнюю ночь Оля снова бодрствовала. Не потому что график сбился. Иногда она так уставала, что сутками могла спать. А потому что держала перед самым носом телефон с открытым на нем контактом Дениса.

Позвонить ему? Написать?

«Встречай на станции, еду Раховским поездом».

Смешно. И так страшно, что лучше даже не дышать.

Но желание услышать его голос на протяжении этих чертовых двух недель было столь сильным, что в эпицентре апокалипсиса по-надёжкински она едва не сгорела. Истончала ее броня. А чтобы быть с Денисом, броня совсем не нужна.

Ночь Оля продержалась. И утром держалась — при Диане, которая усиленно ее опекала, а уже днем, стоя на перроне железнодорожного вокзала и ожидая свой поезд, все-таки плюнула и набрала его номер.

Ей пришлось выслушать бесконечное количество гудков, пока наконец в трубке не раздался звонкий женский голос.

Оля резко убрала телефон от уха и, разблокировав экран, глянула на контакт. Фото Дэна. «Басаргин» в подписи. Она ошалело выдохнула и, быстро вернув трубку в исходное положение, спросила:

— Не можно, — получила она категорический ответ.

 — Спыть Денис.

Олька медленно кивнула — будто бы эта баба на другом конце могла ее видеть. И тихо проговорив: «Извините», — отключилась. Звук прервался. Звенящая тишина в ушах. Она даже не помнила, как прибыл поезд, и как сама оказалась на второй полке купейного вагона, чтобы потом под едва пробивающийся к ней мерный стук колес медленно осознавать, что вся ее будущая жизнь с этого момента — один сплошной знак вопроса.

[1] В Карпатах — хозяин полонины, самый главный чабан.