Не гореть!

— Ну здравствуй, неуловимый мститель! — изо всех знакомых, и близких, и дальних, только Парамонову была свойственна эта нарочито пафосная манера изъясняться, что, впрочем, не лишало его ни некоторой самоиронии, ни откровенного умения постебаться не только над другими, но и над собой. — А нет! Всадник без головы! Потому что именно это грозила устроить тебе твоя мать, если только ты попадешься ей на пути. Надеюсь, конь под тобой бегает быстро.

— Пока не жалуюсь, — усмехнулся Денис, — только бензин, зараза, жрет. Вы там как?

— Да нам-то чего? У нас-то без перемен.

Ну разве только дядя Дэн отчебучил, и все вокруг этого вертится. Баба Рита орет, что у тебя мозга нет. Дед Витя на бабу Риту, чтоб перестала ему по этому поводу плешь проедать. Ксёныч — на обоих, чтоб из-за тебя не ссорились. Кроха просто орет. Я — попкорн жру.

— Зато здесь воздух хороший, — со знанием дела сообщил Дэн. — Приезжайте в гости. Тут всем места хватит.

— Бабу Риту с дедом Витей тоже брать? Или подождать, пока успокоятся?

— Да эти сами в багаж упакуются, — буркнул Денис. — Под любым подходящим предлогом. Мама каждый день наяривает.

Уверена, что я от ее невест свалил.

— А ты не от невест? — рассмеялся Глеб. — Эта… как ее… Генриетта-Виолетта… последняя которая… впечатляющее создание! Я б тоже удрал.

— Наимилейшее! Тут свои водятся. Такие же… милейшие…

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — изобразил крайнюю степень любопытства Парамонов. — К бабе, что ли, уехал? Или кто подвернулся и окучиваешь?

Басаргин сначала долго ржал, потом еще некоторое время приходил в себя, пока, наконец, смог промолвить человеческим голосом:

— Походу, это меня окучивают.

А удобряют варениками и самогонкой.

— Нормальный компост! Местная пастушка?

— Хуже! — мрачно выдал Денис. — Служит в части и по совместительству — хозяйка хаты.

— И чего? Сильно напрягает?

— Так мне не двенадцать лет, чтобы надо мной шефство брали. Да и вообще…

— Я откуда знаю! — рявкнул Дэн. — Я ее не разглядывал.

— У-у-у-у, брат! Если она сама на глаза лезет, можно б и поразглядывать — в суд тебя за домогательства вряд ли потащат. Вареники вкусные?

— Понятия не имею, — хохотнул Басаргин. — Я их Володьке скармливаю. Но тот лопает с удовольствием.

— Барбос туташний. К хате прилагался.

— Дурацкое имя, — резюмировал Глеб. — Чего-то у тебя там совсем невесело. Какого черта было менять.

— Во мне проснулась жажда приключений, — заявил Денис. — А тут к этому атмосфера располагает.

— Знаешь, Басаргин, — после некоторого молчания снова заговорила трубка Парамоновским голосом, — ты как хочешь ко мне после этого относись, но… это не попытка нравоучения — сам умный. Только опыт не пропьешь. Вот так жизнь круто меняют, когда бегут от проблемы.