Не гореть!

И это настолько не соответствовало внутреннему неврозу, что Надёжкина диву давалась — и где силы взяла при Басаргине бахвалиться, когда сама в жизни ничего не по инструкции не сделала. Вот сейчас — это первый раз.

Так, стоп. Не думать. Впереди сутки. О чем тут думать? Это еще повезло, что утро выдалось на редкость спокойным, можно хоть в учебники заглянуть. Занятия никто не отменял.

Оле Надёжкиной прошлой зимой исполнилось двадцать два года. Четыре из них она проработала радиотелефонистом в 27-ой ГПСЧ[1] города Киева, параллельно учась на заочном в университете гражданской защиты в Харькове. Пятый — и выпуск. Вот только вряд ли кто станет воспринимать ее всерьез в части даже по получении диплома. Да и на вызовы не допустят — как пить дать. Потому ради чего это все — большой вопрос. Но у Оли была цель, и она шла к ней уж сколько времени, стараясь поменьше обращать внимание на непонимание родителей, которые так и не приняли ее жизненный выбор, недоумение сестры, которая если и думала об этом, то лишь в ключе некоторого снисхождения, на подколы коллег, которые не были в курсе ее ситуации и не понимали, чего девушка с ее внешностью и мозгами тут забыла.

Но не объяснять же им, что по счетам за бабушкин дом надо платить, как и за учебу. Да и опыт, который она здесь получает, — возможно, в будущем окажется неоценим. Пожарный следователь. То, к чему она стремилась. То, кем она хотела бы стать в дальнейшем, работая в области криминалистики.

Если бы только чертов Денис Басаргин не попался ей на пути!

Басаргин, пронесшийся мимо огромного, как аквариум, окна диспетчерской в комнату отдыха, где расчет развлекал себя между основными занятиями. Ясно. Общение с Пироговым прошло душевно.

В этом Надёжкина имела возможность убедиться спустя пятнадцать минут, когда начальник части не поленился сунуться к ним с Машкой, видимо, с внеплановым… допросом.

— В нашей работе хорошо, когда тихо, верно? — попыталось пошутить начальство в качестве приветствия.

— Пожарный спит — родина богатеет, — в тон ему выдала плоскость Надёжкина. Машка, почуявшая неладное, озабоченно кивнула, да так и застыла на месте.

— И как сегодня спалось? — с загадочным видом бывалого шпиона поинтересовался Роман Васильевич. — Крепко?

— Крепко, но мало, — все еще храбрилась Оля. «А вам?» — добавить не осмелилась. Пусть полкан по невыясненным причинам и не дергал ее лишний раз, но чего дразнить зверя, даже если зверь — крыса?

— А что у нас на служебных фронтах?

— Да так, по мелочам, справляемся.

Пирогов глубокомысленно кивнул и уселся на стул — устроился всерьез и надолго.

— Тогда докладывайте.