Не гореть!

И если бы не потрескивало ее дыхание, то можно было бы подумать, что и нет никого в этой тишине. Но и оно прервалось, забиваемое сдавленным звуком ее сожаления:

— Нормально. Я хотела тебя набрать, смелости не хватило.

— Извиниться. Я… не знаю, как объяснить свое поведение. Я пьяная была и мне ужасно стыдно. Я неуправляемая… я говорила раньше.

Чего ждал? Что позовет?

И снова в тишине медленно отсчитывались минуты.

— Да нет, это ты меня прости, — голос Дениса звучал ровно и спокойно. — Я, в отличие от тебя, был трезвый. Надо было понять…

— Перестань… пожалуйста, — а ее голос, не дающий ему договорить, перебивающий, напротив сорвался.

 — Если бы можно было откатить, и будто ничего не случилось!

— Если для тебя важно — забудь. Ничего не случилось.

— А для тебя? Для тебя важно?

— Я не откажусь ни от одного слова, которые сказал вчера, — ни секунды не медля, выпалил Денис. — Но я совсем не хотел тебя обидеть. Прости, правда…

— Было бы лучше, если бы отказался. А так что мне с этим делать прикажешь?

— Нет… ничего… я спать.

— Спокойной ночи, Оль.

Можно попробовать спокойно сунуть голову в мангал.

Усмехнувшись, Басаргин отлепился от дерева. Залил угли, выложил шашлык в миску и торжественно водрузил ее посреди стола в кухне через несколько минут. Ужинали как всегда шумно и разбрелись спать за полночь. Это и стало некоторым спасением. Денис провалился в сон — крепкий, без сновидений, мыслей, терзаний. Словно выключил себя хотя бы на несколько часов.

Когда утром он ввалился в кухню, то обнаружил Ксению, сидящую в гордом одиночестве. Перед ней стояла чашка с кофе. Поздоровавшись и налив кофе и себе, Дэн приземлился рядом. Следом выполз и Парамонов с Крохой на руках.

Ее головка с темными кудрявыми завитушками не желала лежать в его крупной ладони, она так и норовила вывернуться, чтобы посмотреть по сторонам своими «басаргинскими» глазищами.

— Это вместо доброго утра дяде Дине, — хохотнул Глеб, когда мелочь дернулась к Денису.

— И вам не хворать, — полусонно отозвался дядя Диня.

— Есть предложение, от которого невозможно отказаться. В смысле, все равно нагрузим, — решил брать быка за рога Парамонов, пока Басаргин был разомлевшим от горячего кофе и не до конца проснувшимся.

— Я заметил, что на чердаке еще куча хлама осталась, — кивнул Дэн.

— Тому хламу применение найдется. Лучше скажи, как ты смотришь на то, чтобы помочь особо страждущим молодым родителям провести вдвоем один вечер не дома? «Не» — ключевое.

В этом месте Денис неожиданно проснулся, почуяв подвох.

— И почему мне кажется, что сейчас меня облапошат?

— Дэн, скажи честно, ты Парамошу — любишь? Я сейчас не о себе, — и Глеб довольно кивнул на Кроху, норовящую дотянуться до дядьки обеими ручками.