( Не ) мой ребенок (СИ)

С чего бы? Думает, буду критиковать? А потом и вовсе начинает оправдываться:

— Я пока только учусь, и вообще, это еще несерьезные работы. Я изучаю «Фотошоп», там столько разных инструментов и техник… Не осуждай, пожалуйста.

А я бы и рад осудить, да язык не поворачивается.

Если обструкционные рисунки Анжелы напоминали мне детскую мазню, то рисунки Миры, наоборот, кажутся вполне зрелыми. Хотя тематика у нее чисто детская: схематичные наброски младенцев, тролли с разными забавными лицами, цветы, игрушки.

Эдак она, того и гляди, действительно начнет зарабатывать. И тогда на кой хрен я ей сдался такой, на всю голову двинутый? Со своими списками и мозгами робота…

Закрываю ноутбук, поворачиваюсь к ней и говорю со всей серьезностью, на какую способен:

— Мира, я люблю тебя.

Ее глаза на миг стекленеют, будто бы даже влажнеют. Видно, как она с собой борется. Но любовь не побеждает, потому что она с кислым выражением лица отвечает:

— Глеб, ну давай не будем, пожалуйста…

Это ее «пожалуйста» сказано с такой болью, будто я ей ткнул палкой в рану, а не признался в любви.

Чувствую ее слабость и как никогда ясно понимаю, что конкретно сейчас я, пожалуй, мог бы ее додавить. Например, тыкнуть ей в лицо копеечным заработком, спросить, на что она собралась покупать вещи для ребенка. Наконец, поставить вопрос ребром — или она прямо сейчас едет со мной, или я найму свору адвокатов и отберу у нее родительские права.

Только ведь так не поступают с любимым человеком, верно? Его оберегают, о нем заботятся. Это все, чего я хочу, — заботиться, защищать эту хрупкую, но в то же время такую отважную девушку. В конце концов, не обязательно ведь все решать прямо сейчас.

— Хорошо, не будем, — киваю. — У тебя отличный план, малышка. И рисунки у тебя красивые.

Она выдыхает с явным облегчением, улыбается. Мне! И я таю, дико благодарный за подаренную эмоцию, век бы смотрел на ее улыбку.

А потом мы слышим, как открывается входная дверь:

— Мира, ты скоро? Мы так опоздаем на работу.

В кухне появляется ее мать.

— Мам, мы договорили, — отвечает она, немного смущаясь.

— Я пойду быстренько переоденусь, — говорит Вера Николаевна. — А ты иди, проводи молодого человека.

Нехотя встаю, иду с Мирой на улицу. Соображаю, как бы ей сказать, что домой все равно не поеду. Ну не могу я вот так просто оставить ее тут одну.

Осторожно начинаю, когда оказываемся на улице:

— Мира, я понимаю, ты не хочешь моего присутствия, но…

В этот момент на улице слышится шум шагов, а потом мы оба видим рожу Горцева в калитке.

— Мама… — пищит Мира тихо.

Я буквально задыхаюсь от злости. А если бы я этим утром к ней не приехал?

— Вот так ты разобралась с этим с пихом, да? — строго смотрю на нее.

Глаза Миры расширяются до невероятных размеров.