( Не ) мой ребенок (СИ)

— Правильно сделали, что позвонили, — убеждаю ее. — Ваша безопасность в приоритете… Вы точно не знаете, кто долбился в дверь?

— Голос показался мне смутно знакомым, но никакой уверенности… — бубнит она.

— То есть вы все-таки узнали голос? — приподнимаю левую бровь.

— Я же говорю, стопроцентной уверенности нет, — с дрожью отвечает Мирослава. — Скорее всего, это просто мое воображение, и стучали те мальчишки. Но мне показалось…

Она не заканчивает предложение, заметив на лестничной клетке какого-то худощавого типа в зеленой шапке-петушке. Тот удивленно смотрит на Мирославу, тянет гнусавым голосом:

А Мирослава вдруг шепчет мне:

— Это он! Его голос!

Резко поворачиваюсь в ту сторону, где исчез мужик, и ору:

Но тот несется вниз.

— Идите в квартиру, — командую Мирославе.

Сам же спешу к лестнице, где исчез товарищ Шапка-Петушок. Шустро исчез, надо заметить. Необыкновенно шустро…

Однако я любитель бегать. Недаром каждое утро пробегаю по десять километров. Я быстр и вынослив, а также ловок. Даже когда-то занимался паркуром. От меня сбежать — еще та задача, далеко не каждому под силу. Человеку с гнусавым голосом это не удается.

Догоняю его через пару лестничных пролетов, хватаю за руку и выкручиваю ее, припечатывая типа мордой к шершавой стенке:

— Какого черта ты звонил в дверь моей подруги?

— Я прошу прощения! Ошибся! Я сосед сверху. Думал, там Светка живет… Она съехала, да? Она мне денег должна…

— Моя подруга живет там уже три месяца! Кому ты врешь? Там нет никакой Светки…

— Я недавно вернулся в Москву, не знал, что она переехала… Извините-е-е… — протяжно воет он.

Понимаю, что перебарщиваю, а все же не могу так просто отпустить придурка, который так сильно напугал Мирославу. Рычу на него, продолжая выкручивать руку:

— Если я еще хоть раз услышу от моей подруги, что ты ей докучаешь, я тебя за причиндалы подвешу, ясно?

— Ясно, да, — кивает он. — Мне все очень ясно!

Стоит мне разжать хватку, как тип спешит убраться подальше.

Громко выдыхаю, спешу обратно к Мирославе, хочу ее успокоить.

Однако, когда возвращаюсь и объясняю ей, что на самом деле придурок приходил не по ее душу, она продолжает нервно вздыхать.

— Большое вам спасибо, Глеб Викторович, — кивает она, а голос дрожит.

Нет, я определенно ее не успокоил…

— Вам, наверное, пора домой, — продолжает лепетать Мирослава. — Еще раз спасибо за то, что приехали лично…

Да, мне действительно пора уходить. Но вот какое дело — не хочу я ее тут оставлять. Какое-то ненадежное место. Псих этот в шапке, местная шантрапа, которая вполне может придумать следующий челлендж под названием «собьем кого-нибудь с ног ударом биты».

— Мирослава, давайте я вас заберу на пару дней к себе. Как вы на это смотрите?

Думал, будет упираться, не согласится.