( Не ) мой ребенок (СИ)

Эту способность папа из нее попросту выбил. Она наоборот старается защитить отца, оправдывает его сволочизм. Наверное, перед собой его тоже оправдывает, и это дает ей силы жить дальше. Хотя грош цена таким оправданиям.

Я знаю, она любит меня… Моя мама. Иначе зачем бы поддержала, когда я решилась сбежать от Антона? Зачем помогала продумать план? Ведь это с ее симкой я уехала в Москву. С ней единственной поддерживаю связь. А она хранит это в тайне от отца.

— Ох, опять ты… — пыхтит Анжела, едва входит в столовую.

Я вздрагиваю при ее появлении, уже жалею, что вообще сюда пришла. Надо было схватить на кухне бутерброд и рвануть обратно в комнату. А с Глебом Викторовичем переговорила бы как-нибудь позже или по телефону.

— Глеб не спускался? — спрашивает она с прищуром.

— Я не видела, — пожимаю плечами.

Анжела садится напротив меня.

Ежусь под ее взглядом, кутаюсь в кофту. А кухарка тем временем раскладывает на столе блюдо с салатом, блинчики с мясом, творожную запеканку.

Есть не хочется. Но понимаю — надо что-то в себя впихнуть. Кладу на тарелку блинчик, начинаю его ковырять.

Анжела же к еде не прикасается, продолжает пристально на меня смотреть.

— Ты же понимаешь, что нас с тобой даже сравнить нельзя? — вдруг выдает она, сложив руки на груди.

Сначала даже не понимаю, к чему она клонит. Потом гляжу на свою видавшую виды кофту, приглаживаю волосы, заплетенные в косу набок. Смотрю на хозяйку дома, как всегда блистательно выглядевшую в бежевом элегантном платье и с высокой прической. А лицо стерво-о-озное дальше некуда.

— Да, сравнивать нас не надо, — отвечаю со вздохом.

— Я даже не про внешность… — тянет Анжела, разведя руками. — Хотя внешность у тебя тоже м-хм… — Она упирается подбородком на руку. — Понимаешь ли, я интеллигентка, а ты… Ну кто ты?

Лицо мое вытягивается. Поначалу не понимаю, к чему вся эта критика в мой адрес, а щеки тем временем начинают алеть.

Анжела тут же продолжает:

— Глеб таких, как ты, вообще не воспринимает. Если ты там на что-то надеешься, то нет, ничего у тебя с моим мужем не будет. Кроме того, он верный до зубного скрежета, у него такой пунктик. Так что даже не покушайся…

После таких речей с трудом подбираю собственную челюсть. Резко перехожу с ней на «ты», раз она тоже себе такое позволяет.

— Ты ревнуешь Глеба Викторовича ко мне? Вот уж чего не стоит делать, так этого. Между нами ничего нет!

— Пфф, много на себя не бери, — прищуривает глаза Анжела. — Ревную я, ага, как же… Было бы к кому ревновать вообще. Понимаешь, у меня соперниц быть не может в принципе.

Не спорю с ней, просто молча жду, когда словесный понос этой мадам прекратится.

А она продолжает нести с азартом:

— Знаешь, почему ты мне не соперница? Вот… допустим… Понимаешь, есть люди высшей касты, как я, а есть… ты, например.