( Не ) мой ребенок (СИ)

Отчеты мне как-то ближе, чем обычный треп. Хотя по большому счету какая разница? Мне будет приятно общаться с Мирославой по вечерам, я даже уже предвкушаю сегодняшний.

— Можно и так, — пожимаю плечами. — Просто в отчете история будет более полная, но давай попробуем и твой вариант.

Она кивает воодушевленная, а потом почему-то вдруг резко напрягается, закусывает губу. Через время из ее уст слышится очень странный вопрос:

— Глеб, а если я что-то забуду или сделаю не так? То есть я очень постараюсь этого не делать, но вдруг…

— Не понял вопроса, — хмурю брови.

— Ну… — Мирослава явно нервничает, вон как вся напряглась. — Если вдруг я что-то перепутаю… Ты будешь не очень сильно ругаться?

Анжела никогда не задавалась подобным вопросом. Косячила часто, и это изрядно меня бесило. Но вот сама она, по-моему, вообще по этому поводу не заморачивалась. С нее все было как с гуся вода.

Однако Мирослава — другая. Она чересчур исполнительная, тревожная, к тому же слишком стремится мне угодить. Будто… побаивается меня? Но почему? Я же ничего плохого ей не делаю!

И тут вдруг понимаю, что я своим идиотским списком вогнал ее в стресс. Совершенно не хочу, чтобы она переживала по этому поводу. Ей сейчас, наоборот, нужно быть максимально расслабленной, заботиться в первую очередь о себе. Она же вынашивает моего ребенка — это ее основная задача, а не ублажать меня четким следованием правилам.

В этот самый момент малышка огорошивает меня последним вопросом:

— Ты еще забыл про интим. Ты говорил, что хочешь, чтобы я проводила в твоей спальне четыре ночи в неделю, так? Это должны быть какие-то конкретные дни?

Вот это да! Так мы вообще не договаривались! Я, конечно, упоминал вчера четыре ночи, но это же было до того, как она позволила мне… все-все позволила, и мне чертовски понравилось.

Тут же представляю, как моя красавица после ужина идет не в мою комнату, а к себе. И плакали вечерние объятия, которые я уже успел представить себе во всех красках. Вечерние объятия, ночной секс, утренний секс, любование обнаженной Мирославой.

Ну нет, я не готов расстаться с ней даже на одну ночь! Глупое и устаревшее правило.

— Я просто хочу тебе угодить, — говорит Мирослава, разглядывая собственный маникюр.

— А знаешь, малышка, я тут подумал…

— Что? — она поднимает на меня свои огромные глазищи.

Смотрит чуть испуганно, и мне это совершенно не нравится. Ну не должна моя женщина меня бояться. Не должна, и все тут!

— Давай-ка мы про все это забудем, — говорю, смотря ей в глаза.

Встаю с места, подхожу к ней, обнимаю за плечи и забираю блокнот.

— Я это выброшу, ладно? — говорю ей ласково. — Забудь про все правила, просто делай что тебе хочется. И готовь что тебе нравится. А еще я хочу, чтобы ты насовсем перебралась в мою спальню.