Не мой Ромео

– Тебе положено говорить, что это тебе еще не бывало так хорошо! Что я царица вселенной и что тебе не терпится все начать сначала.

Его улыбка становится еще шире.

– Лучше, чем в первую ночь, хотя ее трудно было превзойти.

Я небрежно пожимаю плечами.

– Может быть. Хотя я, в отличие от тебя, не тороплюсь с самоуверенными выводами.

Он неожиданно оказывается на мне.

– Просишь преподать тебе еще один урок? Еще не усвоила, кто господин твоих оргазмов?

Я со смехом вожу пальцем по его бровям.

– Дай мне пять минут.

– Лентяй! Хочешь подзарядить батарейки? Мои не сели.

– Свои можешь выкинуть, здесь с тобой я.

Я целую шрам на его левом плече.

– Как твое плечо? – Я приподнимаюсь на локте. – Что-то ты хмуришься…

Он отворачивается, играя с прядями моих волос.

– Предстоит операция.

Мы молча изучаем друг друга. Я вижу, как он серьезен, улавливаю в его взгляде тревогу.

– Прости. А как же футбол? Это не помешает тебе играть?

– Возможно. Там видно будет.

Я провожу пальцем по морщине, прорезавшей его переносицу.

– Я еще не решил до конца. Если операция не удастся или если будут проблемы с выздоровлением, это может положить конец моей карьере. А если зрители решат, что я травмирован или стал хуже играть… – Джек не может договорить. – С того момента, когда я понял, что у меня талант к футболу, эта игра стала для меня всем. Футбол был единственной стабильной вещью в моей жизни с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Я не могу его лишиться.

Я киваю, видя и чувствуя его боль.

– Тебе без него никак нельзя.

– Это все равно что лишиться матери?

– Это как если бы мне оторвали ногу или руку. Мать была сама доброта, но Харви вил из нее веревки. Она воображала, что он изменится. Но где там! – Мысленно он сейчас далеко-далеко. – Знаешь, что я иногда думаю? Что это из-за него я вечно во всех сомневаюсь. Он меня запугал. Приходилось ходить вокруг него на цыпочках. Его бесила любая мелочь: холодный ужин, беспорядок в доме, моя физиономия…

Я представляю его мальчишкой, до смерти напуганным мужчиной, с которым отказывалась расстаться его мать. Не нравится мне это.

– Зато Люси, твоя приемная мать, была, наверное, добрая? – Я тщательно подбираю слова, искренне желая заглянуть ему в душу.

– Я переехал к ней в четырнадцать лет, после того, как все произошло. Люси была вдовой, раньше работала учительницей и придерживалась строгих правил поведения. Она от меня не отходила, всегда поощряла мое желание пробовать что-то новое. Если бы не она, я бы никогда не взял в руки мяч. Взял – и, кажется, с тех пор так и не выпускал…

В его жизни было добро. Я хочу, чтобы он испытал только лучшее.

– А ты? Ты потеряла отца еще в детстве?

– Считают, что он уснул за рулем и врезался в дерево. Мы остались вчетвером: мы с Жизель у мамы и тетя Клара.