Не мой Ромео

Почему тогда у нее такой… несчастный вид?

Смешно и глупо думать, что я способен на…

Так что, отмахиваясь от собственных мыслей, я делаю то, что обычно срабатывает: поднимаю ее лицо и долго, медленно ее целую. Елена отшатывается, упираясь руками мне в грудь, но не сводит с меня своих огромных зеленых глаз.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Я о ней не думаю. Ты… – Елена хочет что-то сказать, но замолкает и просто молча вздыхает.

Мы замираем – она вся в своих мыслях, а я в тревоге, что это нас разлучит…

Елена как будто принимает решение, нежно улыбается, запускает пальцы мне в волосы, привстает на цыпочки и нежно касается губами моих губ.

Я со стоном целую ее, надеясь, что так, у меня в объятиях, она лучше поймет мое отношение. Я приподнимаю ее и несу в спальню.

Спустя три дня я после обеда приезжаю в «Милано». Там пусто: обеденная толпа схлынула, время ранних вечерних пташек еще не наступило. Так и было задумано.

Метрдотель Берни указывает на мой постоянный столик в глубине зала:

– Ваша гостья уже здесь.

Я кривлюсь. Где же еще ей быть?

У стойки примостились Лоренс и мой адвокат. Я приветствую их кивком. В случае, если что-то пойдет не так, мне потребуются свидетели. Вчера Лоренс забрал у Софии подписанные бумаги. Неужели все это дерьмо и вправду уже позади?

Говоря со мной по телефону, Лоренс утверждал, что раз контракт уже у меня, я смогу с ней справиться. Но я не такой: я человек слова, а еще мне, наверное, хочется все же с ней увидеться и самому добыть подтверждение.

Увидев меня, она встает – высокая, изящная, в коротком красном платье с низким вырезом. Длинные светлые волосы, как всегда, завиты, на лице тщательно наложенный макияж, на губах легкая понимающая улыбка. На шее серебряное ожерелье и галстук-боло с бриллиантами на кончиках. Скромное обаяние богатства. Мне ли не помнить эту вещицу: это был мой подарок на ее день рождения. Через четыре месяца мы расстались. Мне горько об этом вспоминать. Я глубоко вздыхаю.

– Давно не виделись, Джек! – София широко улыбается и пытается меня обнять, прижаться грудью к моему пиджаку. В глазах у нее странный блеск: то ли это строптивость, то ли… что-то еще.

Я снимаю с себя ее руки.

Она, надувшись, садится.

– Какой ты холодный, Джек! Я этого ждала, но надеялась, что ты будешь рад меня увидеть.

Мне трудно не заскрежетать зубами. Наверное, у меня получилось улыбнуться, потому что она улыбается мне в ответ.

– Я знала, что ты придешь. Эйден был очень мил, но ты… – София мелодично смеется. – Мы оба знали, что это давно должно было произойти.

Я удивленно приподнимаю бровь. Неужели? Я был бы счастлив больше никогда в жизни ее не видеть.

Она отпивает белое вино, задумчиво глядя на меня. Я не прячу от нее взгляд, но стараюсь выглядеть бесстрастным.