Не мой Ромео

Вышедшая на сцену кормилица тянет за собой Джульетту, но по пьесе я должна ринуться обратно на балкон, к Джеку. Не знаю, что теперь ждет меня там.

Я кое-как проговариваю свои реплики и бросаюсь на балкон, чтобы еще раз его увидеть. Глупая безрассудная девчонка! Любовь сулит ей только разбитое сердце, ее Ромео убьет Тибальта и станет изгнанником, а потом все рухнет.

Возможно, мое явное смущение приводит Джека в чувство: теперь он играет образцово, не нарушает ритм и не несет отсебятину.

В конце сцены тайного венчания влюбленных монахом и в разгар брачной ночи я уже совсем не владею собой. Мой любимый лежит в постели Джульетты, его нога прижата к моей; мы играем пробуждение на рассвете. На мне длинная белая сорочка, на нем длинная пиратская рубаха и темные штаны.

Он держит меня за руки, готовясь вылезти через окно на балкон. Я в каком-то исступлении бормочу положенные по тексту реплики, отчасти импровизируя. Из головы не выходит наш следующий поцелуй, назревающие объятия.

Джек в который раз изменяет свою реплику, заставив меня онеметь.

– Ты думаешь, мы встретимся опять?

Что мне сказать на это?

– Без всякого сомненья, – продолжает он с улыбкой. – Ты влюблена, ведь так?

Я разеваю рот и молчу. Ничего подобного Ромео не говорил.

– Как будто я иного не сказала…

– Простит ли меня любимая за уход после первых слов любви? Это все от страха и неуверенности.

Я в отчаянии смотрю на него. Чувствую, в каком ужасе сейчас Лаура.

Он смотрит на небо, где встает заря. Ромео положено быть опечаленным, ведь его изгоняют из Вероны, но Джек не печалится. Вид у него решительный, глаза, обращенные на меня, сверкают.

– Еще один поцелуй, и я спущусь.

Нет, это мы уже проходили, не надо повтора!

Джек тянется ко мне, обнимает, целует в губы: медленно их размыкает, как будто боясь, что я сбегу. Левой рукой он незаметно для зрителей гладит мне бедро, и мне страшно, что моя кожа там обуглится. Он уже обнимает меня за талию, я вся таю, упиваюсь его поцелуем, его запахом, его мужественностью, тем, как он прижимает меня к своей железной груди…

Собравшись с силами, я отталкиваю его, тяжело дыша.

Он заглядывает мне в самую душу, проводит большим пальцем по моим губам.

Он уходит, я стараюсь овладеть собой, провожая его взглядом. Больше Джульетте не увидеть Ромео живым. Это последний раз…

Джек опять лезет вверх, повергая меня в трепет.

– Ромео, ты вернулся, какой сюрприз!

Из зала доносится смех – думаю, это Тимми.

– Как кто-то сказал однажды, самые важные дни твоей жизни – день, когда ты родился, и день, когда понял зачем. Я сообразил.

Марк Твен? Не то столетье, не тот автор!

– Затем, чтобы встретить тебя. Чтобы тебя полюбить. Смешная вещь судьба: иногда она наносит тяжелые удары, заставляет вырасти, когда ты еще к этому не готов.