Не мой Ромео

Если вкратце, оно о том, что я достойна доверия, что никогда ничего никому не разболтаю… Да уж, мне бы мои собственные секреты не выболтать! А то сексуальное бельишко и все такое…

Он тем временем расстегивает на моей шее жемчужное ожерелье. От его прикосновений у меня подкашиваются ноги.

– Поторопись, Елена.

От его воркования меня пронзает молния, сначала я ежусь, потом меня бросает в жар. Хватаю ручку, кое-как чиркаю свое имя и адрес.

Оборачиваясь к нему, я машинально прикусываю нижнюю губу.

Опять этот дикий и при этом ощупывающий меня взгляд, вздымающаяся грудная клетка… Не знаю, что он рассматривает, вряд ли волоски, вставшие дыбом у меня на плечах. Соски, к счастью, тоже пока что не на виду – знаю, они уже стоят торчком.

Я кладу ладонь ему на грудь.

– Сперва скажи мне три вещи о себе.

Он расстегивает мою верхнюю пуговку.

– Пожалуйста. Мое второе имя – Юджин. До шестнадцати лет Юджин оставался недомерком и частенько бывал бит. – Он переходит к следующей пуговке. – Второе. Я категорический ненавистник воды. Ты никогда не увидишь меня плавающим или валяющимся на пляже.

А на вид настоящий спортсмен…

– Почему? – спрашиваю, вернее, выдыхаю я, когда он берется за третью пуговку.

Он припадает лицом к моей шее и жадно вдыхает. Его губы теребят мне ухо.

– Не скажу. Как же восхитительно ты пахнешь! Что это за духи?

Вместо дыхания у меня уже хрип. Духи – подарок Тофера.

– Не помню. Что там третье?

Он трогает нижнюю пуговку у меня на блузке, но расстегивать ее не спешит.

– Ты обязательно хочешь это узнать?

Я киваю, все тело сладко ноет от предвкушения, он несильно тянет меня за волосы, заставляя выгнуть шею. Это излишне властно, это резковато, но моя реакция – сильный разряд тока, пробегающий вдоль всего позвоночника.

– Люблю жесткий грязный секс. Тебя это не пугает?

– Только без наручников. – Наверное, я пьяна, потому что на трезвую голову и против этого не возражала бы.

Он целует мои ключицы, но ниже не спускается.

– Ты не спрашивала про четвертый пункт, а он есть… Прежде чем заняться с тобой любовью, мне, возможно, придется подрочить в ванной.

Я облегченно перевожу дух.

Он морщится и опускает руки.

– Не называй меня Грегом.

– Что ты скажешь о себе?

– Мое второе имя – Мишель.

Грег долго на меня смотрит, и его глаза темнеют, когда я доделываю недоделанное им – сама расстегиваю на себе последнюю пуговицу. От ощущения свободы, от того, что этот мужчина меня хочет, я смелею.

– Расскажи о себе еще, – бормочет он, глядя на меня, как волк на свою добычу.

– Я люблю книги – запах, тяжесть книги у меня в руках. Я не всегда работала в библиотеке, раньше, в Нью-Йорке, я издавала любовные романы.

Он смотрит мне в глаза, его рот находится на сладостно близком расстоянии от моего.

– Замечательно.