Не покидай меня, любовь

Последовала пауза. Долгая пауза. Сузив глаза, Винченцо откинулся в кресле, вытянув перед собой свои длинные ноги.

— Зачем? Ты кого-то встретила? — холодно спросил он. — Возможно, планируешь вновь выйти замуж?

Его безразличие ранило ее. Неужели это тот самый Винченцо, который когда-то грозился повыдергивать руки и ноги мужчине, пригласившему ее на танец, пока она не успокоила его и не сказала, что не хочет танцевать ни с кем, кроме него? Нет, конечно же. Тот Винченцо любил ее. Или, по крайней мере, утверждал, что любит.

— Даже если бы я кого-то и встретила, то, уверяю тебя, не пошла бы с ним к алтарю. Ты на все жизнь отвратил меня от брака, Винченцо, — сказала она, пытаясь тоже причинить ему боль. Впрочем, это было напрасной тратой времени, потому что смех, раздавшийся в ответ, был пронизан цинизмом.

— Это не ответ на вопрос, — вкрадчиво напомнил он.

Сердце Эммы пропустило удар.

А я и не обязана отвечать.

Ты думаешь? — Винченцо развернул кресло к окну и устремил взгляд на линию горизонта.

Что ж, в таком случае этот разговор никуда нас не приведет.

Нам не нужен разговор, Винченцо, нам нужно…

Нам нужно установить факты. — Его слова резали как нож. — Давай назначим дату, встретимся и поговорим.

Колени Эммы подогнулись, и она ухватилась за стол.

— Нет? — насмешливо переспросил он, услышав панику в ее голосе. — Ты в самом деле думаешь, что я собираюсь обсуждать завершение моего брака по телефону?

— Нет необходимости встречаться самим, можно все устроить через адвокатов, — предложила Эмма.

— Тогда валяй, устраивай, — ответил он тем же тоном.

Он блефует, потому что подозревает, в каком она бедственном положении? Но он не может этого знать.

— Если хочешь моего содействия, тогда предлагаю нам встретиться, Эмма, — мягко продолжил Винченцо. — В противном случае я обещаю тебе очень долгий и очень дорогостоящий процесс.

Эмма закрыла глаза, приказывая себе не заплакать, потому что он ухватится на любой внешний признак слабости и налетит на нее как коршун.

— Зачем тебе это нужно, Винченцо? — устало спросила она. — Мы оба знаем, что наш брак умер, и никто из нас не желает его продолжения.

Возможно, если бы она пролила слезу, если б ее голос дрогнул, то Винченцо, быть может, пощадил бы ее. Но ее холодный, приземленный тон разжег в нем искру злости, которая дремала с тех пор, как их брак разрушился, а сейчас вновь возродилась к жизни. В этот момент самым главным для Винченцо стало помешать планам Эммы.

— Как насчет понедельника? — спросил он, пропустив ее возражения мимо ушей.

Эмма заморгала, чтобы прогнать подступившие к глазам слезы.

— Понедельник… да, это меня устраивает, — сказала она.