Не покидай меня, любовь

Я подумал, что комнаты на первом этаже будут удобнее, тебе не придется носить Джино вверх-вниз по лестнице.

Подобная забота тронула ее.

— А где твои комнаты? — спросила она. Улыбка заиграла в уголках его рта.

— Не будь наивной, Эмма, — пробормотал Винченцо. — Мы уже обсуждали в Лондоне, чтобы будем делить спальню.

Ее сердце пропустило удар.

— Чтобы ты был ближе к своему сыну?

— Да, но также, — прошептал он, — чтобы иметь возможность наслаждаться твоим прекрасным телом.

Она разрывалась между гневом из-за его самоуверенности и возбуждением при мысли о ночи в его объятиях, когда враждебность будет вытеснена блаженством.

Но секс — не панацея, сурово напомнила себе Эмма. Он опасен, потому что может помешать видеть реальность. Однако она ничего не сказала и последовала за мужем по бесконечному лабиринту коридоров в роскошные комнаты, окна которых выходили в тропический сад. Какой смысл затевать еще один спор, если она все равно проиграет?

Пока она переодевала Джино, Винченцо молча стоял, прислонившись к подоконнику, и наблюдал за ней.

— Можешь подержать его, пока я освежусь, — сказала Эмма.

Его так и подмывало ответить, что ему не требуется ее разрешение, чтобы взять на руки своего сына, но он начал сознавать, как должно быть тяжело ей было растить ребенка совсем одной.

— Что будет, когда он начнет ползать? — спросил он.

Эмма вошла в роскошную ванную и, наполнив раковину теплой водой, начала намыливать руки.

Тогда-то, очевидно, и начинается самое веселье. Джино пока еще не ползает, но, думаю, вот-вот начнет.

Вот когда за ним нужен будет глаз да глаз, верно? — задумчиво проговорил Винченцо.

Да уж. — Эмма вытерла руки и повернулась, подумав, что сейчас они наконец разговаривают, как пристало разумным людям. — Можно, конечно, поместить его в манеж…

Судя по твоему тону, ты это не слишком одобряешь.

— Да, ты прав. Манеж напоминает мне клетку, а дети — не животные. Им нужна свобода, чтобы исследовать окружающий мир. Просто иногда необходимо обезопасить их, пока тебе нужно что-то сделать. Ну, вот хотя бы принять ванну. — Эмма почувствовала, что краснеет. Ну, не забавно ли, что некоторые вещи кажутся даже еще интимней секса? В прошлом она бы не

осмелилась сказать ему такое. — Извини, не знаю, зачем я тебе это сказала.

Но Винченцо покачал головой, неожиданно разозлившись на себя.

— Неужели я такой тиран, что ты не осмеливаешься говорить о таких вещах?

Она заглянула в его черные глаза.

— Ты не особенно поощрял общение, когда мы были женаты, но, может, это и правильно. Существует старомодное понятие, что женщина должна быть окутана тайной, не так ли?

Винченцо отметил, что, говоря об их браке, Эмма использовала прошедшее время. Впрочем, она права. Их брак в прошлом.