(Не)строго бизнес

– Но ты же не будешь отрицать, что наличие семьи влияет на становление личности, на открытость и доверие к людям, и многие другие базовые социальные качества, – рассуждает Эм, войдя во вкус и перехватив у меня роль домашнего психолога. – Знаешь, я не понимаю, почему тебя не усыновили. Ты наверняка был чертовски красивым ребёнком, – ее взгляд зачаровано скользит по моему лицу.

– Меня усыновляли, малышка, – бесстрастно отвечаю я, сам поражаясь, что допустил обсуждение абсолютно табуированной для меня темы.

– Да? – она непонимающе округляет глаза, вконец растерявшись.

– Трижды, – и Эм в полном нокауте.

– Я был не только красивым, но и очень тяжелым ребёнком, – вздохнув, нехотя отвечаю я. – Прегрешения Яна в пубертатном периоде легкие шалости на фоне того, что вытворял я.

– Тебя возвращали? Все три раза? – изумленно спрашивает Эмилия. Ее лицо, как открытая книга, демонстрирует весь спектр эмоций, базирующихся на жалости. Так и знал, что откровенные разговоры до добра не доведут.

– Черт, малышка, не надо так на меня смотреть, – раздражаюсь я. – Я не несчастный брошенный мальчик. Я превратил жизнь этих людей в настоящий ад.

– Я не верю, – отрицательно тряхнув головой, очень смело заявляет Лия. Ее волосы успели высохнуть. Я вдыхаю фруктовый аромат и чувствую, как меня накрывает. Отчаянно хочется зарыться в них лицом, что я и делаю, обхватывая Эмилию за талию и вплотную притягивая к себе.

– Напомнить, как ты оказалась в моей постели, Эм? – провокационно спрашиваю я.

– Ты вел себя по-скотски, но в чем-то был прав, – ее неожиданный ответ заставляет меня недоверчиво прищуриться.

– Я хотела тебя, – на одном дыхании выдает гордячка.

 – С первой минуты, но была слишком трусливая и гордая, чтобы признать. И сейчас я хочу, – Эмилия забирается на меня сверху, оседлав мои бедра. Я уже давно готов и, конечно, она чувствует, что сидит на внушительном доказательстве взаимности ее желаний. Лия быстро избавляется от халата и, взяв мои руки, кладет на свою голую попку, призывно елозя промежностью на выпирающей эрекции. Ее сосредоточенное серьёзное лицо заливается краской. – Я хочу дать тебе то, чего у нас еще не было, – произносит смущенным полушёпотом. Недоверчиво выгнув бровь, с легкой улыбкой, просовываю ладони под ее ягодицы и прижимаю плотнее к окаменевшей выпуклости под штанами.

– Малышка созрела для взрослых развлечений? – без намека на иронию ухмыляюсь я. Предложение, конечно, очень заманчивое, и я действительно дал ей много времени, чтобы подготовиться, привыкнуть ко мне, но… – Ты не должна, Эм. Если не хочешь… – серьёзно говорю я, наперекор потребностям своего воспрявшего духом дружка.

– Я не собираюсь расплачиваться задницей за помощь с моим братом.