(Не)строго бизнес

Чтобы войти в кабину, Эмилии нужно сдвинуть меня в сторону, а мы оба понимаем, что даже в состоянии аффекта это нереальная для нее задача.

– Это всё, что ты хотел сказать, Батлер? – обвинение, разочарование, гнев в обращенных на меня темных глазах Эмилии, требуют объяснений. Дрожащие губы, покрасневшие от подступающих слез глаза, заострившиеся от напряжения скулы, сжавшиеся в защитном жесте кулачки. Как любая женщина, она хочет, чтобы я оправдывался, отрицал или каялся и просил прощения, заставил ее поверить в любую ложь, лишь бы избавиться от рвущего на части ощущения боли и унижения.

Ей нужна доза кратковременной анестезии, чтобы продержаться еще немного, чтобы уйти с высоко поднятой головой.

– Зачем ты приехала, Лия? – мой намеренно-хладнокровный вопрос стирает последние краски с резко побелевшего лица Эмилии. – Ответь, потому что я не помню, чтобы приглашал тебя.

– Ты лживый подонок, Батлер, – сдавленно шипит она. – Нет у тебя никакой коллекции, да? Эта сука в шубе тоже эксклюзив, как и та, с которой она меня перепутала? Как тебя хватает на всех, Батлер? Имена запоминать успеваешь или нахер надо, все равно завтра новая дура подвернется.

– Это не ответ, а сплошные обвинения, Эмилия. Причем голословные и бездоказательные, – я на пару шагов сокращаю расстояние между нами. – И я не настолько всеяден и распущен, как ты думаешь.

– А я не думаю, Батлер. Я вижу, собственными глазами вижу. Попробуй, докажи, что я слепая.

– Не собираюсь я ничего доказывать, Лия, – негромко отзываюсь я.

Двери второго лифта медленно открываются и, прежде чем я успеваю заслонить его спиной, Эмилия делает резкий рывок в сторону, в надежде опередить меня и сбежать от болезненного разговора, но я, как обычно оказываюсь быстрее.

Между заветной спасительной дверью лифта и мной остается десяток сантиметров, когда я обхватываю Лию за талию и дергаю на себя.

Она извивается всем телом, отчаянно рычит и упирается, царапая мое запястье и пытаясь дотянуться когтями до моего лица. Ощутимо бьет затылком в плечо, хотя метилась наверняка в челюсть. Острый каблук впивается в мою ногу, и я шиплю от боли. Сгребаю Эм в охапку и, приподняв над полом, волоку сопротивляющуюся девушку к проёму, ведущему в пустынный лестничный холл, отделанный черным мрамором.

Здесь нам точно никто не помешает. Вряд ли кому-то, кроме участников ежегодных забегов по лестницам небоскребов, придет в голову пешком подниматься на пятидесятый этаж. Ставлю Эмилию на пол и, развернув лицом к себе, на всякий случай перехватываю запястья и припечатываю к стене за ее спиной, а ноги зажимаю своими бедрами. Слишком близко, черт…. Я непроизвольно втягиваю знакомый, будоражащий аромат ее духов, злости и агрессивного возбуждения.