(Не)строго бизнес

– Если вы убьете меня, вы все сгниете в тюрьме. Адриан поймет, что замешана во всем этом ты! – черт возьми, ну почему мои угрозы звучат сейчас как невинный и жалкий детский лепет.

– Мы не собираемся убивать тебя, милая. Если не будешь дергаться, в этом не будет надобности, – отзывается Уэбстер, хотя верю я ей с трудом. Естественно, они убьют меня, это вопрос очень короткого времени. Зачем им проблемы с отпущенной жертвой насильственного нападения?

Черт возьми, в такие минуты с каким-то безумным отчаянием понимаешь, насколько же прекрасна и драгоценна твоя жизнь. Она вдруг цветными кадрами проносится перед глазами. Первыми возникают улыбки моих племянников, что на мгновение согревают сердце. С любовью на меня смотрят глаза Вики, а потом и папа с мамой, какими бы они не были, они являются моими родителями. Людьми, что подарили мне жизнь и, как могли, воспитали. И воспитали неплохо, раз в каких-то сферах жизни мне удалось реализоваться. Хотя, дело даже не в реализованности, … а в самой жизни. Сжавшись от страха и ужаса, я почему-то вспоминаю такие простые, но дорогие сердцу вещи: любимую лавочку в парке Горького, на которой так приятно посидеть с книгой, подставив лицо осеннему солнцу.

Вкус своего любимого десерта.

Плывущие над Москвой облака, которые всегда кажутся невыносимо близкими из панорамного окна моего кабинета.

Я вспоминаю красивейшие закаты и то, как приятно болят мышцы, после силовой тренировки.

Первые глотки воды по утрам и пение птиц ранней весной. Хруст первого снега под любимыми сапожками.

Как много причин для счастья и радости можно находить каждый день и благодарить жизнь, но почему-то все это обретает ценность, только когда ты лежишь в чертовой луже бензина, находясь на мушке у безумной парочки, возомнившей себя гангстерами…

Я хочу жить. Я очень хочу жить. Это так странно, мечтать о том, чтобы просто увидеть рассвет…здоровой и невредимой.

Нарастающий рингтон мобильника раздражающе бьет по слуховым рецепторам, выдергивая из крепкого забытья. Я переворачиваюсь на бок, пытаясь закрыться от надоевшего звонка, сверлящего спящий мозг.

– Эм, выруби чертов будильник. На хер офис, все решим завтра, – хриплю я спросонья, и не разлепляя веки, тянусь к Эмилии, чтобы прижать к себе, но рука ловит только пустоту. Я резко сажусь, щуря полуслепые глаза и сжимая гудящую голову руками. И, блядь, к долбящей по вискам телефонной сирене, добавляется свинцовая тяжесть в одеревеневших мышцах – последствия сна на полу. А еще я охереть, как замерз, потому что мы вырубились с Эм, не удосужившись одеться или прикрыться. Ключевой момент «мы». Я-то здесь, а где моя маленькая болтливая гордячка?

– Эмилия! – громче рявкаю, поднимаясь на ноги и разминая затекшие конечности.