(Не)строго бизнес

До хруста сжимаю кулаки, чувствуя, как лопаются засохшие ранки на сбитых костяшках. Только физическая боль удерживает мое сознание цельным, не дает поддаться безумному порыву – рвать на части всех, кто причинил боль моей девочке. Сначала она.

Расслабив пальцы, я осторожно касаюсь ее волос. Отпрянув, Эмили испуганно всхлипывает и мотает головой.

– Эм, я ничего тебе не сделаю. Не надо меня бояться, – тихо уговариваю я, убирая спутанные пряди с ее лица, и обхватив его ладонями, поднимаю выше, вынуждая посмотреть на меня. – Я увезу тебя отсюда, девочка. – Она жмурится, дрожа всем телом, но больше не пытается увернуться от моих рук. Рокочущий хрип вырывается из горла, когда я фиксирую фиолетовый синяк на опухшей щеке и разбитые губы. Эмилия открывает мокрые ресницы, и отрешенность ее затравленного взгляда препарирует меня наживую. Мир сужается до диаметра черных обсидианов, в которых застыло беспомощное отчаяние. Глухо зарычав, я сталкиваю нас лбами, перебирая пальцами темные волосы.

Она пахнет бензином и спиртом, которым врачи обрабатывали царапины и ссадины на ее теле. Она пахнет агонией и болью. Ее рваное частое дыхание, и мое – тяжёлое до головокружения.

– Эм, ты все мне можешь сказать, – бормочу я, мягко поглаживая ее скулы дрожащими пальцами. Эмилия смотрит прямо в глаза беснующемуся хищнику, скрывающемуся за сдержанной маской. Она с ним немного знакома и безошибочно считывает потребность убивать. Эм отрицательно качает головой.

Судорожно сглотнув, я опускаю взгляд ниже, разводя в стороны полы чужого пиджака. Эмилия хватает мои запястья, пытаясь остановить, но я не даю ей этого сделать, с мазохистской дотошностью изучая бардовые отметины на бледной коже. Я вижу их повсюду, сквозь разорванную ткань платья: на тонкой шее, трясущихся в нервном ознобе плечах, выступающих ключицах … В глазах темнеет от застилающего кровожадного гнева, но я продолжаю смотреть. Мне нужно знать.

– Прекрати, – всхлипывает Эм, впиваясь сломанными ногтями в кисти моих рук, сдвигающих рваный лоскут с груди. Нижнее веко нервно дёргается, и я каменею, заметив синяки от грубых щипков возле сосков. Частичная парализация… я кажется теперь знаю, что это такое.

– Адриан, хватит, – ее отчаянный севший голос доносится до меня сквозь алый туман ненависти, заставляя очнуться. Опустив ладони на ее голые колени, я поднимаю подол платья по бедрам. Эмилия ловит мои руки, отчаянно умоляя остановиться, но я не могу. Дергаю ткань выше, обнажая бедра, покрытые синяками.

– Ублюдок! – разъярённо рычу сквозь стиснутые зубы. В голове перемыкает, и подняв взгляд на заплаканное лицо Эм, я сдавливаю его ладонями, не контролируя собственную силу.

– Он ничего не сделал, Батлер, – перепугано глядя на меня бормочет Эм, морщась от боли.