Не вычеркивай меня из списка…

Если есть настроение, голосом ярмарочного зазывалы восклицаю: «Кому с маком? Кому с вишней?» В ответ они тянут морщинистые лапы, похожие на грубо отёсанные руки деревянных скульптур литовских мастеров. Пирожков много, хватает не только на компанию за маминым столом, но и на санитарок и медсестёр. Пожилая санитарка Эстер, которая работает в отделении лет уже двадцать, говорит мне со слезою в голосе: «Ты – праведница!» – эта фраза приводит меня в странное состояние: и смешно, и горло перехватывает – видимо, нечасто посетители балуют тут кого-то гостинцами.

Берта же настораживается, обрывает строку «Онегина» собственного производства и ждёт с закрытыми глазами. Я подхожу, нащупываю её руку на колене и вкладываю в неё пирожок с маком. Берта подносит пирожок ко рту и с закрытыми глазами молча начинает жевать: антракт.

К отряду ангелов относится и Валерия. Эта кроткая старая дева, архивист из Санкт-Петербурга, приехала сюда в гости к племяннице. Ненадолго, недели на три. А болела, видимо, уже давно, и кто-то из питерских соседей, заинтересованных в её комнате, заботливо посадил Валерию на самолёт, прислав племяннице номер рейса: встречайте тётю Леру!

Ни сном ни духом не виноватая племянница с кучей своей ребятни и кучей собственных проблем приняла тётю Леру с самолёта в состоянии полной прострации… Промучившись месяца два, с помощью добрых людей и всё той же благотворительной Миры пристроила её в правильное место, к тем же Ури и Илоне… Здесь Валерия постепенно оправилась от ужаса потерянности, кое-что припомнила, кое-чему научилась, прогрела косточки под солнцем на большой террасе, перекрытой бамбуковыми палками. И плавно влилась в надёжное счастье с пятиразовым питанием, быстро привыкла к уюту новой ортопедической кровати, всецело прониклась абсолютной беззаботностью… Однако подлинный ренессанс в её жизни, последняя и, подозреваю, первая любовь настигла её здесь, в клинике для больных Альцгеймером. Она встретила Мишу, собрата по диагнозу. Он и внешне очень на неё похож, и если не знать, что повстречались они полгода назад, можно принять их за одну из тех супружеских пар, которые, прожив друг с другом лет шестьдесят, приобретают одинаковое выражение на почти неотличимых чертах. Их нежнейший роман протекает на глазах у обитателей и посетителей отделения. Ходят они тесной парой, взявшись за руки, воркуют едва слышными голосами, за обедом подкладывают друг другу на тарелки вкусные кусочки… Илона всерьёз думает вопреки всем правилам поселить их в одной комнате. Серьёзным полушёпотом говорит: «Но ведь они – пара, у них любовь.