Не злите джинна из бутылки

— Что? — спросил он Лолу.

— Да ничего, — она пожала плечами, — я закончила. Мы с заказчиком обо всем договорились, деньги у него есть, он согласен на наши расценки. А мы за это должны раз и навсегда избавить его от слежки и вообще разрулить ситуацию.

Маркиз понял, что он все проспал, но сознаваться Лоле в этом никак нельзя.

— Ты уверена, что клиент не псих и что эта слежка ему не мерещится? — осторожно спросил он.

— Да нет же, я сама видела того типа, который за ним следит! — вскричала Лола. — Вышла попозже, а он стоит…

— Не могла уж за ним проследить, сразу бы и выяснила все — кто такой, где живет, кто его нанял…

— Но ты же сам велел мне ничего не предпринимать, не посоветовавшись с тобой! — притворно возмутилась Лола.

После отвратительного Ленькиного поведения за обедом она решила не говорить ему о своем промахе — нравоучений не оберешься, а она сегодня уже порядочно утомилась от его гнусавого голоса. Таким образом, Маркиз так и не узнал, что слежка за его клиентом поставлена очень грамотно и человек за ним ходит серьезный, раз мигом вычислил Лолу и сумел быстро уйти.

— Ладно, завтра проследишь за клиентом от дома до работы, если за ним наблюдают, то уж проявятся. — Он зевнул. — Что-то голова разболелась, давление, наверное, повысилось, пойду полежу…

— Я недоволен, — скрипучим, неприязненным голосом проговорил старик, величественно восседавший в глубоком кресле.

Пухлый и вальяжный, с тремя подбородками и детским румянцем во всю щеку, он казался бы добрым дядюшкой, который приехал к малолетнему племяннику с новогодними подарками. Казался бы, если бы не этот неприязненный голос, да еще маленькие, злые глазки, утопавшие в жирных складках щек.

Эти злые глазки готовы были испепелить молодого человека в модном джинсовом пиджаке, который с виноватым видом стоял навытяжку перед стариком.

На коленях у старика сидел огромный, совершенно черный кот. Старик машинально почесывал кота за ухом, и кот благосклонно принимал эту привычную ласку.

— Я очень недоволен! — повторил старик, чтобы его собеседник как можно глубже прочувствовал всю степень этого недовольства. Видимо, при этом недовольство толстяка передалось коту, и тот зашипел, распушив усы.

Кресло, в котором восседал старик, жалобно скрипнуло под его немалым весом. А ведь это было очень старое, заслуженное кресло, благополучно пережившее три войны, две революции и блокаду. Резная спинка кресла из черного дерева представляла собой огромного филина, широко расправившего крылья.

— Но, шеф, я неукоснительно выполнил ваше распоряжение… моя организация всегда работала без сбоев…

— Без сбоев? — Детский румянец на щеках старика превратился в багровые пятна гнева.