Не злите джинна из бутылки

 — Какого черта не сказала мне, что вчера этот долбаный бомж от тебя так профессионально ушел?

— А ты спрашивал? — завизжала Лола и бросила в напарника мыльной мочалкой. — Ты меня вообще достал, сопляк несчастный! Ах, у него горло! Ах, у него насморк! Ах, у него голова, ах, у него давление и температура! Симулянт!

— Дура! — не остался в долгу Леня. — Ничего поручить нельзя!

Лола хотела заплакать, но не получилось. Это было странно, потому что Лола могла плакать по заказу, причем в ее арсенале было, как минимум, восемь или даже десять видов слез — от едва слышного хныканья до бурных душераздирающих рыданий.

Возможно, это была реакция на стресс, возможно, вокруг нее и так было много воды — так или иначе, ни одна слезинка не выкатилась из глаз. Лола всерьез обеспокоилась — неужели она теряет сценическое мастерство? Но это ужасно!

На лице ее отразилось такое страдание, что Маркиз усовестился, к тому же попугай, умудрившийся протиснуться в ванную, обозвал его заразой.

— Ну-ну, девочка, не терзай себя. Главное, что ты жива…

— Я испуга-алась… — протянула Лола.

— Конечно, милая. — Леня хотел ее обнять, но вымазался в пене, махнул рукой и вышел.

Лола появилась в кухне через двадцать минут, Маркиз в это время уже договорился с Ухом насчет машины на завтра.

— Значит, как я узнаю клиента?

— Довольно высокий, седой… — начала перечислять Лола, — да я же его на мобильник сфотографировала!

Она вытрясла из куртки мобильный телефон, а вместе с ним выпали: губная помада, несколько скомканных купюр различного достоинства, пилочка для ногтей, одна резиновая перчатка и большой, потемневший от времени ключ устаревшего образца.

К ключу был прикреплен такой же потемневший металлический жетон с полустертой надписью букв и цифр «МУ ЭХ 13–13».

— Где ты взяла этот ключ? — удивился Леня.

— Действительно, старье какое-то, металлолом, — сказала Лола, — а что значит «МУ ЭХ»?

— Понятия не имею! — Леня подал плечами. — Так откуда он у тебя?

Внезапно Лола увидела перед глазами остановившиеся зрачки мертвеца и ощутила, как она шарит руками по траве в поисках своего мобильника.

— Кажется, этот ключ валялся возле убитого бомжа, — неуверенно произнесла она, — может, это от его дома?

— Раз бомж — значит, дома у него нет, — начал Леня, — хотя… он же не настоящий бомж… Ладно, я над этим подумаю…

Не успели Ананасов с Гудроновым вернуться в свое родное отделение, как их вызвал к себе полковник Хохленко.

Кузьма Остапович восседал за просторным письменным столом, заваленным бумагами. На видном месте посреди этого бумажного моря возвышался бюст писателя Гоголя.