Не злите джинна из бутылки

 — Твой Ниф-Ниф — мечтатель, романтик! Он верит, что можно играть и резвиться, не думая о завтрашнем дне, не заботясь о хлебе насущном! Он верит, что судьба всегда будет к нему благосклонна! Он — светлый, легкий, доверчивый поросенок! Ты понимаешь, Варвара?

— Понимаю, Кирилл Мефодьевич… — Актриса понурилась.

— Учись у Людмилы! — Режиссер поднял красивую руку и показал на другую актрису, стоявшую в глубине сцены. — Вот она глубоко понимает сверхзадачу своего образа! Ее Наф-Наф — это практик, прагматик, человек дела и долга! Человек, для которого жизнь — не веселая прогулка, а трудный маршрут по пересеченной местности, или даже марш-бросок с полной выкладкой… Этакий Шульц… то есть Штольц… Вообще, солнце мое, «Три поросенка» — это не простая вещь, это глубокая, философская пьеса… это, я не побоюсь этого слова, притча… притча о судьбах нашего поколения… или вашего поколения… о судьбах всех поколений… Молодой человек, а что вы здесь делаете?

Последние слова режиссера относились уже не к актрисе, а к капитану Гудронову, который как раз приблизился к сцене.

— Анна Сарафановна, почему в зале посторонние? Я вас просил, чтобы в зале не было посторонних! Неужели так трудно выполнить мою маленькую просьбу?

При этом режиссер показал пальцами щепотку, чтобы продемонстрировать, какая маленькая была эта просьба.

— А вам трудно запомнить мое отчество? — ответила, подбоченясь, коренастая тетка с повязкой. — Не Сарафановна я, а Сафроновна! Сафроновна — понятно? А мужчина этот из полиции, так что сами с ним разбирайтесь!

— Мне все равно, из полиции он или из каких-нибудь других органов! — гремел режиссер.

 — Никакая власть не должна вмешиваться в творческий процесс! Никакая власть не властна над творцом! Никакая власть не должна мешать искусству, потому что жизнь коротка, власть временна, а искусство вечно! Чего вам надо, молодой человек? Вы все равно уже испортили репетицию, вывели меня из священного творческого состояния, лишили вдохновения!

Капитан Гудронов не сразу ответил режиссеру.

Он стоял перед сценой, не сводя глаз с той самой актрисы, которую режиссер ставил в пример.

С актрисы, играющей практичного, делового и предприимчивого поросенка Наф-Нафа.

С первого взгляда она капитану Гудронову не слишком показалась.

Эта актриса была небольшого роста, довольно полненькая, со светлыми волосами, собранными на макушке в два вполне поросячьих хвостика, с маленьким слегка вздернутым носиком и круглыми доверчивыми глазами.

В общем и целом капитан Гудронов ничего особенного в девушке не нашел.

— Молодой человек! — снова окликнул его режиссер.