Неидеальный брак. Откровения о свободе

Звали же! А теперь, прикинь, я слишком независима и успешна! Мужиков это отпугивает, видите ли!

– Так ты вроде на такого же успешного охотилась? И как тебе ДС? – мы придумали шифр, чтобы обсуждать нашего директора без страха быть подслушанными.

– Никак, – просто и ясно. – Он реально слишком строгий. Вроде молодой. Ему тридцать четыре всего, а характер… – Настя закатила глаза.

– Может, ему не дают? – предположила я.

– Такому красавчику и не дают?! Я б дала!

– Наверное, у Данилки крохотный член, – пошутила и бросила взгляд в уголок монитора. Черт! Мы что не одни в чате?!

Даниил Сергеевич не вышел из конференции, а только отключил изображение и свернул окно. Блин!

Я захлопнула крышку ноутбука и схватила телефон: сообщение Насте настрочила. А вдруг он слушал?! Не, ну мы же имен не называли. Вот если бы я сказала: у Даниила Сергеевича Громова маленький член, тогда да, можно предъявить: от клеветы до оскорбления личности и достоинства.

Телефон мигнул сообщением. Я вошла в рабочий директорский чат. Послание мне.

Громов: Алина Юрьевна, не могу дозвониться до вас по teams…

Я: Даниил Сергеевич, я что-то вообще разболелась, но в понедельник буду в офисе.

Не придумала ничего лучше, как вести беседу в общем чате. За выходные забудет. Точно забудет.

Громов: Хорошо. В понедельник у нас будет очень длинный разговор.

Я: Может разделим на несколько маленьких?

И смайлик добавила. Кажется, он реально услышал, ну или совпало так.

Громов: Выздоравливайте.

Схватив телефон, пошла на кухню: нужно придумать, чем мужа накормить. В морозилке нашла пачку вонголе. Поставила воду для спагетти, на сковороду ливанула оливкового масла, порубила чеснок, томаты черри ошпарила кипятком и бросила туда же к моллюскам.

– Привет, – ответила на звонок.

Меня окатило леденящим огнем. Да, это был оксюморон, но именно так я себя ощущала. Мне было одновременно и холодно, и жарко. Меня разрывало от противоречивых ощущений. Мне нравилось держать в руках пламя, но я очень боялась обжечься. К чему нас приведет этот эксперимент? Да, вседозволенность пьянила, но никто не отменял похмелье. У нас не было гарантий, что больно не будет. Или нужно расслабиться и жить эмоциями, которые здесь и сейчас? Арс, кажется, именно так и сделал. Наша сексуальная жизнь действительно стала острее: на нерве, и с каждым днем этот нерв натягивался, с болью и диким наслаждением препарируя мою душу. Когда мы с мужем разъезжались, выходили из нашего дома, тесного и уютного мирка, созданного только для нас, где мы главные, а мнение общества, осуждение, требование подчиняться устоям, совершенно не имели значение, мне становилось страшно. Я каждый день боялась увидеть на нем следы его права налево.