Неистовый викинг

— А потом я познакомилась с твоим… — Рут запнулась и поправилась: — Познакомилась с Эдвардом.

«Абсолютно очевидно, что сделано это было назло Дэниелу».

Рут тем временем продолжала:

— У нас были одинаковые взгляды на жизнь, одинаковые цели. И мы решили пожениться.

«А где же здесь любовь? Или она после Дэниела уже не могла никого полюбить?» Вопросы так и роились в голове у Лидии, и она не знала, с какого начать. Хотя лучше было бы молчать, дать матери выговориться, не сбивать ее настрой. Другого шанса может больше и не представиться. А Лидия должна узнать правду. Ей нужно разобраться, кто же она на самом деле такая.

Поэтому девушка молчала. А ее мать продолжила рассказ:

— Сначала все шло хорошо. Потом настала черная полоса, мы ссорились, и как раз в это время в Лондоне снова объявился Дэниел, я случайно столкнулась с ним на вечеринке, — женщина перевела дыхание, — и словно бы и не было никогда никакого Парижа.

— Ты закрутила роман? — Лидия не могла поверить. Такое случается с кем угодно, но только не с ее правильными, сдержанными родителями.

Рут тяжело вздохнула:

— Все должно было сложиться по-другому.

Женщина была белой как полотно. Лидия поняла, что мать на самом деле любила Дэниела и до сих пор убивалась по нему.

— А потом, спустя месяц после похорон, я узнала, что беременна тобой.

Значит, она дитя погибшего любовника. Неудивительно, почему оба родителя отдалились от нее. Ведь Лидия служила живым напоминанием о предательстве матери.

— А ты точно уверена, что я… Ну, что я — дочь Дэниела?

— Ты очень на него похожа. К тому же Эдвард в детстве переболел свинкой.

Когда до Лидии дошел смысл сказанного, ей стало дурно. Получается, у ее отца не могло быть детей. Так же, как у Джейка. Поэтому Лидия являлась не только свидетельством падения матери, но и ходячим напоминанием о том, чего Эдвард был навсегда лишен, о том, чего он никогда не смог бы дать Рут. Но Эдвард Шеридан — не тот человек, кто готов признать себя неудачником. Это с его-то способностями, с его-то карьерой! Поэтому он постоянно и ревностно следил за успехами Лидии, поэтому так высоко поставил планку. Он не хотел, чтобы девочка когда-либо достигла этой планки: ведь она — не его ребенок, она не может быть хорошей по определению.

— Мы с Эдвардом обсудили сложившуюся ситуацию, и он согласился принять тебя, вырастить, как родную.

Лидия даже представить не могла себе, как мог проходить тот разговор. И не могла понять, что заставило Эдварда согласиться. Неужели он так сильно любил Рут? Но девушка не помнила за своими родителями ни одного проявления привязанности, нежности друг к другу, подобного тому, что она наблюдала в доме Андерсенов.