Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Дальше следует множество пунктов, написанных мелким шрифтом, прочесть которые мне не удается. Я отбрасываю лист на стол. Подпираю ноги к груди, сижу в позе эмбриона.

Чувствую только озноб и ледяной холод. Стараюсь согреть себя. Обнимаю ноги руками сильнее. Сжимаюсь в комок, хочется раствориться в небытие.

«Мартынова Анна Павловна — моя мать.» — говорю себе мысленно, но вновь ничего, кроме озноба, не ощущаю.

Глава 13

Мы летим в Дубай чартерным рейсом. В наушниках сменяется песня из альбома корейской поп-группы, которую Азра открыла для себя. Подруга меломан и если находит то, что достойно её внимания, обязательно подсадит и меня на эту музыку.

Я давно перестала сопротивляться этому. Если мне действительно нравится, то просто позволяю себе насладиться музыкой. Сейчас я не понимаю значения слов песни, о чём она, но мне нравится, как звучат голоса ребят и мелодия соответствует моему настроению.

Во рту чувствуется кисловатое послевкусие от выпитого бокала вина. Я смотрю на красную жидкость, плавно танцующую в бокале, что успели наполнить вновь, и обдумываю, хочу ли я пригубить еще? Оно приятно кружит голову, опаляет щеки.

Беру в руки тонкую ножку бокала, рассматриваю алую жидкость сквозь прозрачное стекло. Преподношу к лицу и, пригубив, наслаждаюсь Божоле.

Бросаю взгляд на мужчину, что сидит напротив. Уже более двух часов полёта он не отрывается от экрана макбука. Лицо сосредоточенно и отчуждённо, он всё время что-то читает и печатает.

Мой взор блуждает по его груди. Серое поло на Адэме обтягивает плечи и крепкие руки. Вжавшись в кожу кресла, он набирает текст, его пальцы ловко летают по кнопкам."

"Невольно вспоминаю, как эти ладони с заботой и нежностью касались моего лба, проверяя спала ли температура.

Его лицо тогда не было таким суровым, в глазах читалось беспокойство. Кажется, он действительно переживал за моё состояние тогда.

Стягиваю со ступней туфли, поднимаю их на кресло. Замечаю, как на изменение моей позы реагирует Адэм. Он не поднимает взгляда от экрана, но его пальцы всё же замедляются. После того, как я подминаю ноги под себя, они продолжают свой полёт.

С тех пор, как мы сели в самолет, едва обмолвились парой слов. Адэм сразу же погрузился в работу и, кажется, забыл о моём существовании.

Он даже не взглянул в мою сторону, несмотря на то, что я нахожусь прямо по траектории его взгляда.

Возможно ли, что он избегает взгляда на меня из-за короткой юбки? От этой нелепой мысли становится смешно. Я льщу себе. Просто Адэм действительно завален работой и вынужден выполнять её даже сейчас. И ему нет никакого дела до взбалмошной девицы, которая так жаждет его внимания.

Решаю оставить его в покое и дать спокойно поработать без моего пристального взгляда. Кладу бокал с вином обратно на столик.