Осколки разбитых иллюзий (СИ)

— Я так не думаю, Камилла, — задумчиво произносит подруга и протягивает мне поднос с выпечкой, продолжая изучать меня. — Мы ведь толком не поговорили после твоего приезда. Я была так занята подготовкой к твоей свадьбе… теперь понимаю, что нужно было поговорить. Мне кажется с тобой что-то не так.

— Со мной все нормально, — убеждаю её и себя. — Спасибо, что взялась за всё,

— от того, как неискренне звучат слова благодарности в адрес подруги, режет слух.

Азра не виновата в том, что всё ограничивается не простой и тихой регистрацией брака, а целым спектаклем под названием: «Свадьба единственной дочери покойного Мураза Низами».

Дядя Мазахир настоял, что нужно сыграть самую пышную и роскошную свадьбу. Соответствующую семье Низами. Взялся лично присутствовать и проконтролировать всё.

Я отказалась участвовать в подготовке к ней. Меня абсолютно не волновали детали того, где она будет проходить, кого позовут, какое платье и прическу мне сделают. Ничего.

Но разве это хоть кого-то смутило? Нет. За организацию взялись братья и их жены. А мне только остаётся скрывать раздражение, наблюдая за всем со стороны.

Азра улавливает горькие ноты в моём голосе. Она как никто другой знает меня. Нахмурив брови, обдумывает что-то. Чтобы как-то разрядить обстановку и чем-то себя занять, беру из тарелки булочку, присаживаюсь на пуфик у туалетного столика и начинаю её неистово жевать, запивая кофе.

— Мы поговорим с тобой позже. Обязательно поговорим, — озвучивает свои размышления, после недолгого молчания.

Я киваю, продолжая жевать. Слышится стук в двери.

— Входите, — командует Азра.

Двери открываются, в комнату входят горничные, несут чехол со свадебным платьем и коробочки.

— Положите тут. Да, а это сюда, — даёт распоряжения. — Когда приедет стилист с визажистом, проводите их к нам.

Девушки кивают и выходят. Я ставлю пустую чашку на столик. Наблюдаю за Азрой, она проверяет платье, содержимое коробок. Суетится.

Расстёгивает чехол свадебного платья, аккуратно достаёт его и, приподнимая руку с вешалкой вверх, демонстрирует мне.

— Ну, что скажешь?

— Какую реакцию желаешь? Я должна запищать? — спрашиваю насмешливо.

Азра меняется в лице.

Это говорит о том, что я перешла черту, и её терпение на исходе. Вспоминаются годы, когда наша дружба с ней ещё не завязалась. Это было противостояние наших характеров. Мы долго с ней соперничали и соревновались, пока не стали подругами. Её характер наравне с моим — скверный и тяжёлый. Во мне просыпается чувство вины перед подругой.

— Ты должна засунуть своё поганое настроение глубоко в… — она не договаривает очевидное слово, бросает платье назад на кровать. — И оценить, блин, что я для тебя делаю.