Нелюбимый

Когда горячие руки коснулись моей обнаженной поясницы, я резко выпрямилась, будто меня ударило током.

Обернувшись, я увидела Германа. Он стоял, одетый в темные брюки и белую рубашку, еще не застегнутую на все пуговки. Пронзительный взгляд темных глаз скользнул по моей фигуре. Я ощутила, как мои щеки медленно начинали гореть от стыда, ведь, по сути, я стояла перед мужем почти что голая. Мне это не нравилось. Он склонил голову набок, продолжая рассматривать меня, а я не могла пошевелиться, мышцы, будто налились свинцом.

— Ты очень красивая, — голос Германа был непривычно хриплым. Его пальцы коснулись моего плеча, медленно спустились по руке, провели линию у резинки чулок. — Красивая и только моя, — муж облизнул нижнюю губу и продолжил рассматривать меня каким-то голодным взглядом хищника.

— Давай я лучше помогу тебе застегнуть рубашку, — запинаясь, предложила я, пытаясь унять неприятную дрожь в коленках.

Герман ничего не ответил, только подошел ближе. Я быстро принялась застегивать мелкие пуговки сначала на рубашке, а затем ее на манжетах. Пальцы тряслись, так же как и колени, но задача, несмотря на это, была выполнена.

— Спасибо, — муж склонился ко мне, чтобы поцеловать в губы. Я не ответила, но и не отшатнулась. — Ничего, — тихо-тихо проговорил Герман, отстранившись. — Когда-нибудь ты обязательно меня полюбишь и поймешь, что я для тебя желаю только лучшего.

Искренне хотелось верить ему, но я уже точно поняла кое-что для себя — места в моем сердце для мужа нет. Он вроде бы пошел мне на уступки, проявил некоторую тактичность, не стремясь взять силой и всё это должно располагать меня к нему, но почему-то всё равно не получалось. Может, со мной что-то не так? Не знаю.

— Кстати, — уже будничным тоном начал Герман, осознав, что не стоит ждать от меня ответа. — Сегодня на вечере будет присутствовать твоя двоюродная сестра — Алина вместе с мужем. Подумал, что эта новость тебя обрадует и вроде бы как родители твои тоже приедут.

Герман оказался абсолютно прав — я обрадовалась, узнав такие новости. Я ужасно соскучилась по Алине и родителям. Я заулыбалась радостно и совершенно искренне.

— Такая ты мне нравишься гораздо больше, — муж по-отечески поцеловал меня в лоб и ушел.

Когда все сборы были завершены, мы отправились на благотворительный вечер. Я в окно автомобиля рассматривала огни города, недавно погрузившегося в сумерки. Герман сидел рядом со мной с ноутбуком на коленях и, кажется, с кем-то переписывался на электронной почте. Работа его как-то преображала и даже украшала, но я всё равно не видела в муже близкого себе человека, он по-прежнему оставался чужим.

Когда мы приехали, то нас тут же встретила толпа журналистов.