Нелюбимый

Исходя из того, насколько трепетно Гриша относится к моей сестре, звонит ей всегда, интересуется всем, что касается Алины, ее чувства вполне взаимны.

Тут же я вспомнила о своих отношениях с Германом. Какая-то непонятная односторонняя связь, которая моментально развалилась, стоило моему мужу уехать в командировку.

— Арина, — обратилась ко мне сестра.

Я часто заморгала, избавляясь от груза размышлений, и внимательно посмотрела на Алину.

— Гриша тебе привет передавал и сказал, что завтра с Германом уже вернутся домой.

Не могу сказать, что такая новость меня обрадовала. Но с другой стороны, я хотела поговорить со своим мужем и выяснить один простой вопрос, какого черта он зажимается с другой женщиной на глазах у общественности?

— Спасибо. Надеюсь, ты Грише тоже передала от меня привет?

— Да, конечно, — Алина вся буквально светится счастьем. — Что с тобой? — она посерьезнела и села поближе ко мне.

— Герман возвращается, — кратко отвечаю.

— Просто будь с ним поласковей, — советует сестра.

— Знаешь, когда он мне помог с университетом, купил все эти краски… Я как-то иначе взглянула на него, правда. Между нами что-то изменилось в лучшую сторону. Я думала о том, что если не любовь нас объединит, то хотя бы уважение друг к другу. Бывали моменты, когда я даже о Саше не вспоминала. А потом я вижу такое. И как после этого я должна насиловать себя, делать вид, что всё в норме?

— Я бы хотела тебе помочь, но не знаю как, — Алина обняла меня за плечи. — Но одно могу сказать точно — этот Саша тебе совсем не нужен. Странный он. Вроде бы красивый, общительный, вежливый, но что-то с ним не так. Лучше остерегайся его.

— Спасибо за поддержку. Для тебя теперь главное, чтобы период беременности прошел, как положено. А я уж как-нибудь справлюсь. Не переживай за меня.

На следующий день я проснулась от того, что Алина вбежала ко мне в комнату с огромным букетом ромашек.

— Вставай! — сестра потрепала меня за ногу, торчавшую из-под пледа.

— Что? Что такое? — сонно пробормотала я.

Вчера после такого насыщенного на событии дня, я поздно вечером ощутила просто невероятный прилив вдохновения и окончив пейзаж, тут же взялась за натюрморт. Спать легла где-то часа в три ночи, и будить меня в семь утра казалось кощунственным.

— Герман с Гришей уже приехали! Смотри, какой букет! Обожаю ромашки.

— Да, они прекрасны, — протерев глаза, я слабо улыбнулась.

— Завтрак уже на столе. Идем скорей, — бодрый настрой Алины меня положительно удивлял, и я на ее фоне выглядела блеклым пятном.

Сев в кровати, я глянула на свои руки — испачканные в краске. Странно, вроде бы вчера тщательно вымыла их, а всё равно пару пурпурных и темно-зеленых пятен продолжали красоваться на пальцах и запястьях.

— Уже иду, — оповещаю. — Мне нужно пять минут.