Нелюдь

Я оденусь попроще, победнее, стоптанные старые штиблеты, советская рубашечка с короткими рукавами. Убогий интеллигент, которого не стоит никому бояться.

Может быть, Аркадий даже примет меня на работу после этого. Только не следует бриться. Особенно сильно щетиной я к вечеру не зарасту, но зато приобрету специфически ущербный вид. Вот и будет прекрасная искомая картина. Хельга приведет своего знакомого, ищущего работу, находящегося на грани нищеты. Бедный парень попытался зажить по-человечески, прогорел, а теперь вот стоит, переминается с ноги на ногу в своих старых штиблетах и униженно просит дать ему местечко.

Может быть, Аркадий не испугается такого несчастного типа, которым я перед ним предстану. И возьмет меня в морг. Ну, а после этого накрыть всю их поганую компанию уже не составит особенного труда.

Право слово, как благодарить Хельгу за ее помощь! Значит, в этот вечер у меня опять срывается прием больных. Этак я скоро всю клиентуру растеряю. Но сделать тут ничего нельзя. Если уж ввязался в расследование, нужно довести его до конца. Только бы помочь Юле. Если все получится так, как посоветовал сделать Скелет, то мы еще отнимем у бандитов столько денег, что хватит на новые глаза для Юли…

Новый телефонный звонок прервал мои прямые, слегка возбужденные мысли.

Может быть, это Скелет? Если он, то у меня есть, что ему сообщить. И мне удалось добиться какого-то результата.

Но это был не Скелет, а Юля. Я сразу узнал ее голос, как только она произнесла мое имя.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я ее сразу, памятуя о том, в каком состоянии я оставил ее накануне.

— Слушай меня, — слабым и каким-то очень сосредоточенным голосом вдруг сказала Юля. — Я чувствую себя… Неважно, как… Но я хочу сказать тебе, что ты в большой опасности.

Я это знаю совершенно точно.

— Откуда ты знаешь? — удивился я, хотя тут же вспомнил об удивительных способностях Юли в последнее время.

— Я знаю точно, — быстро прошептала она. — И это очень страшная опасность. Она почти неминуемая.

У меня от ее голоса и слов мурашки пробежали по телу.

— Откуда ты это знаешь? — опять спросил я и сам почувствовал, как мой голос задрожал, настолько убежденно она говорила.

— Я знаю, — просто ответила она. — Если хочешь знать поточнее, то ты почти мертв уже… Ты один у себя дома сейчас?

— Если бы у тебя кто-то был сейчас, можно было бы сказать, что он стоит у тебя за спиной с ножом, — медленно произнесла Юля.

 — До такой степени близкая и неминуемая опасность тебя поджидает. Не выходи никуда из дома. И не открывай никому дверь… Ты слышишь меня, Феликс?

Подавленный, я молчал. Тогда трубку взяла на том конце Людмила. Голос ее был все еще неприязненный, она давал мне понять, что в другом случае больше никогда не стала бы со мной разговаривать.