Нелюдь

Он всегда держал в голове свою бывшую жену… Уже давно он разлюбил Хельгу, сбросил с себя юношеские воспоминания, еще до развода…

Хельга была теперь вообще неприятна Леве, после всего того, что было. Но помнить о ней он не переставал.

Дело в том, что если ты был действительно близок с человеком, то ты приблизительно знаешь, на что он способен. До каких пределов он может дойти.

И наблюдательный человек может судить о своем близком — способен он, например, совершить убийство, или же нет. Другое дело, что как правило в обычной жизни такое знание ничего не дает и остается без применения. Так, чистая теория.

Лева жил с Хельгой несколько лет. Сначала у них была взаимная страсть, потом страсть ослабела, потом совсем прошла. Потом случилось то, что случилось, и Леве это было даже на руку — не нужно было тащить за собой надоевшую жену в Германию.

Но всегда, все эти годы Лева совершенно точно представлял себе, что Хельга способна на что угодно.

Он был достаточно наблюдателен и даже обладал впечатлительной натурой. Так что иногда он мог присматриваться к людям с холодной паучьей внимательностью. И он присматривался к Хельге, к своей супруге, и видел отчетливо, что она может все…

У этой красивой изящной женщины был как бы понижен порог эмоциональной чувствительности.

В первый раз это случилось спустя почти год после их свадьбы. Они сидели в парке на скамейке и о чем-то говорили. На руку Хельги села муха, и женщина машинально, не задумываясь, вдруг поймала ее и раздавила между пальцами…

Она раздавила жирную муху, причем сделала это медленно, совершенно спокойно. А потом достала платочек и аккуратно вытерла пальцы…

Лева увидел это, и его чуть не стошнило от отвращения. Он тогда сдержался и не показал виду. Что же касается Хельги, то она даже не обратила внимания на происшедшее. Она не понимала себя…

А Лева все присматривался к своей жене. Второй случай не заставил себя ждать. В тот год Лева купил машину, и они с Хельгой ехали в гости к друзьям на дачу. Собственно, друзей у них никаких не было, а были — так, знакомые.

Впереди них по дороге ехал «Москвич» и ехал он как-то странно. То начинал вилять, то несся, как сумасшедший, а потом внезапно замедлял ход.

«Пьяный водитель, должно быть», — подумал Лева и постарался отстать, чтобы не приближаться к опасной машине.

На выезде из какого-то поселка внезапно на дорогу вырулил подросток на мопеде. Мопед был старый, а подросток — явно «трудный». Взлохмаченный, с соломенными волосами, торчащими паклей, в замызганной какой-то куртке.

Видимо, у него и родители были такие же, иначе не купили бы подростку мопед. Русские поселяне с завидным упорством покупают своим чадам мопеды и мотоциклы.

«Чтобы стал мужчиной», — с тупостью пьяного объясняют они.